Валентин Васильевич Махалов - поэт, писатель, журналист

11 декабря 2017 

Валентин Васильевич Малахов родился в городе Горький (ныне Нижний Новгород) 31 июля 1933 года. Окончил фабрично-заводское училище. Работал слесарем-водопроводчиком, автосборщиком на Горьковском автозаводе.

Затем учился во Владивостокском высшем мореходном училище, на факультете журналистики Ленинградского университета. После окончания ЛГУ приехал в Кемерово, работал в газете "Кузбасс", позднее корреспондентом "Строительной газеты" по Западной Сибири.

В 1960 году в Кемеровском книжном издательстве вышел первый сборник стихов Валентина Махалова "Сердце ищет песню". Основными мелодиями этих стихов-поисков станли радость жизни, стремление на все откликнуться душой молодой и пытливой, поделиться увиденным и узнанным со всем миром.

Это был поиск себя самого, и - новые сборники стихов, а потом и прозы, что свидетельствовало о появлении поэта, писателя, глубокого, тонкого лирика, философа, гражданина.

Но дело совсем не в слове.

Мне хочется для других

На этой земле оставить

Хороший и чистый стих.

Лирический герой его поэзии, изменяясь с годами, остается верен себе в главном, исповедуя правду и доброту, любовь к женщине и природе, ко всему сущему на этой земле.

Состарюсь, но не повзрослею.

Не дописав последний стих,

Уйду в осеннюю аллею

Надежд несбывшихся своих.

Известен Валентин Махалов кузбасским читателям и как автор прозаических произведений - "Ступени к солнцу", "Полюс любви", "Возраст сердца", "Высокая грива", "Тихая родина". Он - автор более трех десятков поэтических, прозаических и очерковых книг, удостоенный в 1991 году за лучший поэтический сборник "Вечерний разговор" премии имени Василия Федорова.

В 1975 году В.В. Махалов был принят в члены Союза писателей СССР. В 2005 году ему было присвоено звание почетного работника культуры Кузбасса.

…Ушёл от нас Валентин Васильевич 27 февраля 2010 года…

 

Валентин Махалов: «Прикипел к Сибири» (из воспоминаний)

В первый раз я попал в сибирские края в далеком пятьдесят шестом году. После окончания третьего курса факультета журналистики Ленинградского университета я напросился на студенческую практику в газету «Кузбасс», и вместе с другом Юрой Харченко летом мы прибыли в небольшой в ту пору областной город Кемерово.

В газете нас приняли тогда хорошо, определили на жительство в рабочее общежитие и почти сразу же включили в редакционную работу. Руководил тогда газетой добрейший человек старого партийного уклада Федор Ефимович Демин, а прямое шефство взяла над нами заведующая отделом культуры Эйга Борисовна Ливянт, веселая умная женщина с манерами «тети Сони из Одессы».

Вскоре мой товарищ ушел из-под опеки Эйги Борисовны в другой, более подходящий, с его точки зрения, для него отдел. Я же, как начинающий в ту пору литератор, остался и начал старательно разбирать многолетние архивные литературные завалы, оставшиеся в наследство от бывшего завотделом культуры Алексея Косаря, местного поэта, автора нескольких книг и стихотворного письма-послания товарищу Сталину.

Помнится, тогда я нашел в редакционных «захоронках» несколько неплохих стихов разных авторов и небольшую повесть «Чайки над морем», как выяснилось потом, принадлежавшую перу начинающего прозаика из Новокузнецка Анатолия Соболева. Повесть эту мы опубликовали полностью в газете «Кузбасс» с талантливыми иллюстрациями жившего тогда в Кузбассе художника Анатолия Гетманского. Повести был дан ход сначала в журнале «Сибирские огни», потом в местных и центральных издательствах.

Анатолий Соболев вскоре стал профессиональным писателем, автором многих книг повестей и рассказов, изданных у нас в стране и за рубежом.

Этот, можно сказать, нерядовой случай помог мне познакомиться всерьез с писателями нашего края и с их произведениями. Своей писательской организации в те времена в Кузбассе еще не было, а профессиональных писателей можно было перечесть по пальцам одной руки.

Наиболее известным среди них был Александр Никитич Волошин, автор первого романа о шахтерах — «Земля Кузнецкая», удостоенного тогда Государственной, а точнее, Сталинской премии и переведенного на многие языки мира. Кстати, Волошин стал первым писателем за Уральским хребтом, отмеченным этой высокой литературной наградой.

Познакомил меня с Александром Никитичем работавший тогда в «Кузбассе» Иван Алексеевич Балибалов, автор многократно переизданной книги «Кемерово». С Волошиным его связывала крепкая дружба, скрепленная войной и обшей работой в газете «Кузбасс». Прежде чем стать профессиональным писателем, Волошин был собственным корреспондентом «Кузбасса» по югу области, а до того прошел рабочую шахтерскую школу, что помогло ему выйти в большую литературу.

Принял нас известный писатель более чем радушно. Мы просидели весь вечер, и я был очарован Никитичем, этакой сибирской глыбой — природным умницей, талантом, который далеко не всегда вписывался в писательские, да и литературные рамки тогдашней действительности.

Я благодарен судьбе за то, что она свела и подружила меня на долгие годы с этим большим и оригинальным писателем. Он стал для меня первым серьезным наставником и учителем не только в моих прозаических опытах, но и в поэзии, в которой он разбирался по-настоящему глубоко. Горжусь, что он написал к одной из первых моих прозаических книг очень доброе предисловие, горжусь, что именно он чаще всего был первым внимательным слушателем моих новых стихов, горжусь, что он первым рекомендовал меня в Союз писателей страны.

У Александра Никитича была далеко не простая жизнь. За какую-то неточность в анкете насчет родителей его исключили из партии (можно себе представить, что это значило в те годы). Его книги перестала печатать Москва, да и наше книжное издательство стало относиться к его творчеству настороженно. А ведь он был высокоодаренным писателем.

После знаменитого романа «Земля Кузнецкая» им были написаны замечательные книги — роман «Все про Наташку», повесть о войне «Зеленые дворики». Примечательно, что эта повесть была написана Волошиным задолго до повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие» — книги, что называется, однотемной. И если повесть Васильева получила самое широкое признание, была экранизирована, то «Зеленые дворики» — вещь ничуть не слабее — была попросту замолчана. Более того, ее поначалу отказался печатать даже наш альманах «Огни Кузбасса».

Начало шестидесятых, «хрущевская оттепель», для советской литературы, которая как бы вырвалась из-под пресса принудительного оптимизма, стало годами заметного подъема и оживления литературной жизни. Особенно это коснулось поэзии. Не стал исключением этот подъем и для литературного Кузбасса. В группу профессиональных писателей влились новые, молодые, одаренные литераторы.

В 1962 году в нашем крае была создана своя писательская организация. Громко заявили о себе такие писатели, как Виктор Баянов, Игорь Киселев, Владимир Мазаев, Геннадий Емельянов, Владимир Матвеев, Геннадий Юров. Большая часть из них выросла и закалилась в горниле газеты «Кузбасс».

Все мы вспоминаем работу в областной газете с глубокой благодарностью. Редактором «Кузбасса» в те годы был умный, обаятельный человек Николай Яковлевич Троицкий. Он во многом покровительствовал своим «письменникам» — так нас называл его зам Петр Леонтьевич Гулый, украинец по национальности.

Троицкий умел прощать нам маленькие, а иногда и большие жизненные промахи и вольности. В штате редакции тогда работали Геннадий Юров (ответственный секретарь), Владимир Матвеев (сотрудник отдела писем), Геннадий Емельянов (корреспондент по Новокузнецку).

Не будем забывать, что корреспондентами «Кузбасса» были Михаил Небогатов и Владимир Измайлов, в дальнейшем — поэты, известные далеко за пределами Сибирского региона.

Я трудился несколько лет в промышленном отделе, заведующий которого Петр Семенович Ворошилов тоже стал чуть позже профессиональным писателем.

В отделе информации работал Виктор Моисеев, автор нескольких книг повестей и рассказов. Отдел сельского хозяйства возглавлял Александр Зайцев, известный очеркист, юморист и сатирик, тоже автор нескольких книг. В этом отделе был и еще один «письменник», тоже работающий в жанре сатиры, — Анатолий Паршинцев. Так что, как шутили тогда в редакции, впору было создавать в газете филиал Союза писателей.

Вспоминается один из эпизодов тех времен. Взял меня как-то с собой в командировку в Новокузнецк Николай Яковлевич Троицкий. Взял не просто так, а по делу: надо было подготовить большой критический материал по Запсибу. А заодно, как сказал редактор, надо было встретиться с собкорами газеты Емельяновым и Евгением Дмитриевым, обсудить их проблемы.

Гена Емельянов был у нас в почете: газетчик одаренный, талантливый прозаик. Но иногда на «провинциальной почве», так сказать, на свободе, без надзора начальства он выбивался из колеи. Но в тот раз из достоверных источников мы знали, что Генаша «в глубоком завязе».

Редактору в гостинице дали богатый двухкомнатный номер. Он поселил меня к себе и бдительно следил за моим «поведением». Зайдем, к примеру, в кафе или столовку перекусить, я начинаю внимательно изучать меню, особенно его конечную часть, где обозначены так называемые напитки. Николай Яковлевич улавливает мой интерес, кивает головой на соседний столик, за которым сидит явно подвыпивший клиент, и говорит при этом: «Вон видишь того мужика? Наверное, трезвый человеком был, а сейчас на поросенка похож». Я и отодвигаю себя от меню. Троицкий удовлетворенно улыбается.

В последний день перед отъездом по-отечески заботливый редактор взял четыре билета в кино — нам и собкорам. Дело было летом. Я собрался в кинотеатр, первым вышел в коридор, жду, когда соберется Николай Яковлевич. И тут, на мою беду, выходит из соседнего номера наш редакционный главбух Иван Васильевич в этаком поддатеньком состоянии. Манит меня пальчиком к себе. Зашел я к нему в номер, а там его товарищи хмельную влагу потребляют. Ну, и мне плеснули. Я не отказался. Потом быстренько вышел в коридор, а там уже редактор двери на ключ запирает.

Пришли мы в кинотеатр, фильм смотрим. Троицкий сел между собкорами, а я от греха подальше отгородился от начальства Емельяновым. Духота в зале разморила меня, и пошел, видать, запашок. Гляжу, редактор носом закрутил. Дмитриев вне подозрения был — язвенник. Генаша, как было сказано выше, в завязе, да еще в глубоком. Пришли мы в гостиницу после сеанса, на поезд стали собираться. А Николай Яковлевич мне и говорит: «Напрасно вы о Емельянове слухи распространяете, что он в трезвенники записался. Несло от него, как из бочки. Не удержался, даже зная, что редактор приехал, клюкнуть. Жаль, мужик-то хороший».

Я стыдливо отмолчался, хотя понимал, что нехорошо подводить товарища. Емельянову я рассказал об этом эпизоде спустя несколько лет. Он справедливо обругал меня непечатными словами.

Так вот мы и жили в родной газете. Хорошо, весело и молодо. Зато работали, как черти. И потому нам, «письменникам», многое прощалось. Вспоминаю сейчас свои молодые годы, своих товарищей вспоминаю. «Иных уж нет, а те далече». И сердце полнится грустью и гордостью за нашу родимую газету, у которой сейчас славный юбилей. Не знаю, буду я или нет за праздничным столом, но чарку вина обязательно выпью за здоровье дорогой мне газеты «Кузбасс», за ее бывших и сегодняшних работников.

Валентин Махалов,

член Союза писателей России,

почетный работник культуры Кузбасса

 

Источник: Книга «Журналистика Кузбасса: строки истории», Кемерово, 2008г.

Архив новостей