Девчонки

10 декабря 2013 

Рассказ

(Автор – Сергей Черемнов.  Журналист, окончил в 1978 году филфак КемГУ, работал в различных СМИ Кузбасса, на государственной службе).

Венька был невысоким щуплым пареньком-восьмиклассником со сливовыми быстрыми глазами и черной всклокоченной шевелюрой, наверное, никогда не знавшей расчески.

Обычно мальчишки в его возрасте уже вовсю задумываются о трепетно-волнующем чувстве, которое в книжках называют первой любовью, и подолгу простаивают у зеркала, изучая каждую черточку своей внешности. Венька же был не таким: или он ещё не дорос до этого, или просто махнул на себя рукой, решив, что привлечь своей физиономией соседку по парте – нечего даже и стараться. Худой большеротый и постоянно взъерошенный он походил на смешного воробья. Недаром девчонки из его класса при встрече всегда прыскали в ладошки и отворачивались в сторону.

Впрочем, Веньке до девчонок совсем не было дела. Он относился к ним со снисходительным презрением, совсем не понимая, почему его друзья вздыхают, поглядывая на уроках на этих шумных трещоток. Веньке казалось, что от них редко можно услышать что-нибудь дельное. И уж совсем отказывался он понимать одноклассников, когда те робели и краснели перед девчонками. В такие моменты он просто переставал уважать ребят.

… Вот и сегодня, увидев, как на заснеженной площади у памятника Пушкину топтался высокий модный парень, Венька вначале глянул на него с завистью: слишком уж красивой была у него серая с молнией куртка. Но, подойдя ближе, Венька даже присвистнул от разочарования: «Девчонку ждет!» - Это он понял сразу, слишком уж много ожидания было на лице у высокого.

Сам Венька шел в соседний двор на хоккейную площадку, поэтому у него на клюшке за плечом болтались связанные вместе ботинки с коньками. Хоккей он любил, пожалуй, больше всего на свете. Но сейчас он остановился, забыв на время про хоккей. До того ему стало интересно: гранитный поэт, склонив голову в цилиндре, смотрел, как у его ног, переминаясь с ноги на ногу, ожидал кого-то парень лет двадцати, одетый в куртку, меховую шапку и черные «лакировки» на ногах.

Венька знал, что каменному поэту не холодно, ему, Веньке, обутому в валенки, - тоже. А вот тому, у памятника, наверное, уже невтерпёж. Он подошёл ближе и участливо посмотрел на парня: надо же, из-за какой-то девчонки так страдать…

- Чего тебе? – рассердился высокий.

Веньке вдруг стало весело: «Я помню чудное мгновенье. Передо мной явилась ты…» - начал он.

- Я вот дам тебе сейчас по шее, все мгновения забудешь, - парень сдвинул перчатку, торопливо глянул на часы, отвернулся и зашагал вокруг памятника.

Венька пожал плечами, хмыкнул вслед удаляющейся фигуре и отправился дальше по своим делам.

… Медленно угасает в городе короткий зимний день. Не успевают ещё спуститься сумерки долгого вечера, как чья-то невидимая рука включает высокие продолговатые головы неоновых фонарей. Как будто незримый волшебник дунул вдоль широких каменных улиц и раздул враз тонкие бледно-молочные свечи…

Венька играл в хоккей долго. Четыре прожектора с четырех углов ярко высвечивали коробку, где по льду, исчерченному замысловатыми крючками и петлями, стремительно и азартно носились пацаны. Кусок черного резинового шланга, заменявший игрокам шайбу, отчаянно метался по льду под  ударами безжалостных клюшек. Игра часто прерывалась, и соперники начинали спорить до хрипоты, совсем как в большом хоккее.  Иногда спор был таким жарким и заходил так далеко, что на лед летели клюшки и варежки. Потом взъерошенные мальчишки, насупившись, расходились в разные стороны и игра продолжалась.

Вспотевший, постоянно поправляя выбивающиеся из-под шапки мокрые волосы, шмыгая носом, Венька возвращался домой. Было уже довольно поздно, но он не боялся идти один. Улица людная, да и дом совсем недалеко, только перейти через площадь.

Площадь вечером была ещё лучше. Цепочка фонарей охватывала её со всех сторон, делая маленькой и уютной. Пушистый снег серебрился и розовел, отражая неоновые лучи, заставлял прохожих щуриться от яркого света. Гранитный поэт тоже как бы прикрыл глаза.  Венька замечал почти каждый вечер, что поэт щурится от света. Но сейчас поэт был не один: Венька увидел, как тот высокий, которого он встретил ещё днем, стоял, прислонившись к серому граниту, и вяло тер руки, чуть шевеля ими.

- Ты чего? Замерз? – жалостливо спросил он высокого.

Парень не ответил, только неопределенно кивнул головой.

- Ещё не пришла, да? – Венька попытался заглянуть парню в глаза, ему стало обидно за него на незнакомую и, наверное, очень вредную девчонку.

Парень попытался улыбнуться, но только поморщился: сведенные холодом губы совсем не слушались. Он с трудом переступил с ноги на ногу и вновь улыбнулся – поморщился.

Венька вдруг испугался за высокого, глянул на его модные туфли и прошептал:

- Дурак ты, что ли? Иди домой, - высокий отрицательно качнул головой.

- Да, иди, иди.., - он потянул его за рукав. Парень, не сопротивляясь, шагнул за ним.

Они медленно брели по заснеженной площади. Молчали. Только венькины коньки, ударяясь друг об друга, весело позванивали у него за спиной. Так же звонко иногда смеются девчонки.

Сергей Черемнов

Источник: Газета «Путь в науку», орган КемГУ, 13.08.1975 г.

 

Архив новостей