Екатерина Митрофановна Белокопытова: здесь шахта была фронтом

Екатерине Митрофановне Белокопытовой довелось освещать жизнь города Прокопьевска на страницах газеты с первых дней войны до Победы. Она рассказывает об уникальных подробностях из жизни городской газеты «Ударник Кузбасса», как тогда называлась «Шахтерская правда».

Июнь 1941 года. Я закончила первый курс института журналистики в Свердловске и попросилась в Прокопьевск на свою первую производственную практику. Корреспонденты освещали стахановское движение, прославляли передовиков производства.

22 июня. Солнечный воскресный день. Кто дома был, кто в парке, кто на рыбалке. Когда радио прокричало беду, мы все, как один, собрались в редакции. И все наши планы побоку. Теперь задача была одна – освещать жизнь города в военную пору.

На шахтах, на предприятиях проходили митинги. Мы бывали повсюду. Я видела, как уходили мужчины на фронт, как плакали жены, матери. Это было людское горе, одно на всех. И вместе с тем были какой-то подъем, решимость в лицах людей. Пели песню: «Если завтра война, всколыхнется страна».

Действительно, всколыхнулся весь город. Мы верили, что война скоро закончится, что наши ни за что не допустят оккупации. Молодые ребята, шахтеры Вася Стаценко, Андрей  Голубев, многие другие, рвались на фронт. Но им сказали: останетесь здесь, потому что шахта – это тоже фронт.

Помню, как мать подружки моей Нины Лобановой говорила: «Ох, девчонки, женихов ваших всех перебьют, за кого замуж пойдете?». Я еще обиделась: причем тут женихи. А ведь и впрямь всех парней забрали. Мои одноклассники Максим Рудаков, Аркадий Исупов, Ваня Илюшкин – все воевали. А Вася Пряхин, Ваня Осипов и наш любимый учитель Василий Иванович Васечкин погибли на фронте.

Брат Фени Тороповой Вася, мы учились все в одной школе и в одном институте, ушел на фронт в первые дни войны, а в День Победы родители получили похоронку.

Газета выходила пять раз в неделю. Нас было мало. Работали сутками. До утра по очереди дежурили в типографии, а утром снова шли на работу.

В каждом номере печатали сводки с шахт. Транспорта тогда не было, и корреспонденты ногами километры мерили. Хорошо, если повезет: кто-то на машине или на лошади едет на «Зиминку» – и мы с ними за компанию.

Управляющий трестом «Сталинуголь» Петр Иванович Кокорин обязательно сам позвонит, мол, кому надо туда-то, цепляйтесь, поедем.

У меня в любимчиках были шахты имени Молотова, Калинина, Ворошилова, № 3-3-бис. Но приходилось бывать на всех шахтах и «работать» в лаве. Первый раз показалось до того страшно, что я даже ночью уснуть не могла.

Основную газетную площадь занимали свежие сообщения с фронта. Сводки Совинформбюро, зарубежную и союзную информацию мы получали с телеграфа. В войну здание редакции, что размещалась на месте теперешней типографии, отдали военкомату, а мы переехали в детскую библиотеку на третий этаж. Вся редакция состояла из двух изолированных комнат, одну занимал редактор, другую корреспонденты, и были две проходные, через которые все шли напропалую. Здесь сидели ответсек и машинистка.

И каждый номер газеты был нарасхват. Тираж – всего 7,2 тысячи экземпляров, только для подписчиков. Кто не выписывал газету, брал у соседа и передавал из рук в руки.В редакции было шумно, приходили наши рабкоры, постоянно толпился народ. Вокруг нас крутилась городская жизнь. И атмосфера доброжелательности и взаимовыручки витала в этих стенах. Газету печатали ночью. Редактор Иван Петрович Мигилев так и спал в бухгалтерском кабинете в пальто, свернувшись калачиком на письменном столе, подложив под голову счеты.

Я жила в общежитии напротив типографии. Каждое утро, как собираюсь на работу, в дверь кто-нибудь стучится: «Дай газетку почитать». До дыр зачитывали.

В редакции «Шахтерской правды» висит мемориальная доска с именами журналистов, погибших в годы Великой Отечественной войны: Михаил Астахов, Федор Гусев, Степан Васильев, Михаил Попрядухин, Николай Фетисов. Я их всех знала.

Из редакции ушли на фронт добровольцами корректоры Вася Лутков, Тамара Нарицына и редактор газеты Петр Александрович Садов. Необыкновенный был редактор, справедливый и очень принципиальный человек. Он вернулся с фронта в чине подполковника.

С 1942 года до конца войны в Прокопьевске работала выездная редакция газеты «Правда». Большой интерес проявляли к шахте «Зиминка», которую возглавила первая и единственная в мире женщина-начальник шахты Мария Прохоровна Косогорова и вывела ее из отстающих в передовые.

Там, где сейчас «Романтик», в годы войны была столовая партактива. Нас кормили по карточкам. Всех посетителей официантки знали в лицо, но к нам, молодым корреспондентам, относились с особой симпатией. В самые знаменательные дни, когда с фронта поступали хорошие вести, нам давали доппаек – кусочек хлеба, намазанный горчицей. Как это было вкусно!

Когда заняли Берлин, по инициативе редактора Мигилева мы организовали выпуск листовок. Печатник Гриша Ладурко отпечатал несколько тысяч экземпляров, и мы пустили их по ветру.

День был солнечный, ясный, небо голубое. Белые листочки кружились над городом и падали под ноги прохожих. Люди поднимали их, ловили в воздухе и... кто плакал, кто смеялся.

А накануне по такому радостному случаю в столовой партактива нам дали «бигляровского» вина, прозванного так по фамилии начальника Прокопторга.

Редактор Иван Петрович вместе с нами бросал листовки, а когда последние закончились, он распахнул окошко, и из кладовки полетели наши старые оригиналы. Листки бумаги, чистые с одной стороны, там на улице были нарасхват, в войну ведь бумаги не видели, и дети в школах писали на газетных страницах.

Ребятишки приступом стали брать редакцию, гурьбой поднимались по лестнице на третий этаж и кричали: «Бросай бумагу!». А напротив редакции – горотдел. Пришли два милиционера: «Что тут происходит?». Словом, навели порядок.

Мы бежали на стадион «Шахтер» на митинг, посвященный Победе, где, казалось, собрался весь город. Это было всеобщее ликование. Люди обнимались, целовались, кричали, плакали. День стоял теплый, солнечный, деревья уже начали распускаться, и воздух был, как будто радостью напоенный.

С митинга мы пошли в редакцию. И настроение было трудно передать. Репортаж с митинга был опубликован в газете. В этот день в столовой партактива «бигляровским» вином угощали всех, кто заходил.

А еще мне запомнился этот день как «праздник со слезами на глазах». Прямо из столовой мы поехали к Фене Тороповой домой. И приехали к слезам. В этот день ее родители получили похоронку.

Кончилась война. Но еще долго редакция продолжала работать по режиму военного времени. Не хватало корреспондентов. Мы работали с Феней вдвоем. В 46-м к нам пришел Петя Ворошилов.

И все-таки я вспоминаю военные годы не только как самые тяжкие. Несмотря ни на что, это было время великого братства и единения людей. Сколько приезжало к нам эвакуированных! Люди жили в стесненных условиях: комната и кухня, но всех пристраивали. Многих брали в свою семью прокопчане.

На шахтах были киргизы, казахи, помню, сидели в раскомандировках прямо на полу. Степные жители, они так и не смогли привыкнуть к здешним условиям. В Прокопьевске было много донецких шахтеров. Мы поздравляли их с освобождением Донбасса.

Записала Нина Засадная.

г. Прокопьевск.