Иван Иванович Ефремов, сотрудник мариинской городской газеты «Вперед»: «Это было, было…»

Я ехал в Мариинск по приглашению. Да не один, а с женой и крошкой сыном. Сейчас даже через годы трудно однозначно сказать, что подвигнуло меня отважиться поехать в неведомый, понаслышке суровый край. Может, то была некоторая затаенная обида за несостоявшуюся судьбу на своей земле, где учился и начинал самостоятельную трудовую биографию. А может, сказалась тяга к познанию новых мест, к кочевкам и путешествиям.

Не знаю. Не могу утверждать достоверно. Но, только листая как-то журнал "Советская печать" (предшественник "Журналиста"), я наткнулся в конце номера на объявление: "Газета "Вперед",                 г. Мариинск, Кемеровской области приглашает к себе на работу литературного сотрудника". Не попытаться ли? Сделал запрос. Редактор газеты Григорий Михайлович Шинкаренко откликнулся быстро. "Мариинск – город старинный, славен многими своими традициями, которые поддерживает и развивает газета. Стоит город на живописной реке Кии. Приезжайте, не пожалеете", - говорилось в письме.

Сборы недавнего солдата были недолги. И вот скорый поезд Москва-Томск помчал нас за синие-синие дали. На станцию Тайга прибыли ночью. Январский мороз, кажется, дожимал до сорока. И хоть невелика была при мне ручная поклажа, но с ребенком на руках и она была в тягость. На перроне толпилась группа солдат.

-А ну-ка, ребята, помогите семье сесть в электричку! – отдал вдруг команду старшина.

Не прошло и минуты, как мы оказались в вагоне.

- Вот видишь, сибиряки - люди добрые. Не пропадем, - подбадриваю я жену.

А электропоезд уже набрал ход в направлении на Мариинск. Какой-то он? Чем и как встретит меня? Но в сумеречной снежной замяти я ничего, разумеется, не разглядел. Сил едва хватило дотащиться с вокзала до гостиницы. А поутру я пошел представляться редактору.
Григорий Михайлович искренне приветствовал мое прибытие, пригласил на редакционную летучку, своим, мол, будь среди будущих коллег. Обсуждался только что вышедший номер газеты. Отмечались нюансы каждой публикации, все находки и просчеты, а редактор молчаливо выслушивал, сняв очки и вновь надевая их, чтобы сделать какую-то отметку в памятной книжке.

- А теперь внерабочий вопрос, - проговорил Григорий Михайлович, оглядев поочередно всех собравшихся. - Прибывшему товарищу жилье надо временно снять. Кто этим займется?  

- У стариков, родственников моей жены поживут, - сказал, подумав, Петр Тихонович Герасимов, заведующий сельхозотделом газеты.
А еще через несколько дней редакция мне выплатила подъемные и выхлопотала коммунальную комнату в одном из домов по улице Челюскинцев. И потекли рабочие будни.

Многое я узнал, научился от мастеров пера старшего поколения. Я внимательно присматривался, например, к тому, как берет, организует материал на местах Петр Тихонович Герасимов. Ну что, скажем, можно добыть для газеты в поселке Дальнем, где трудоспособных-то насчитывается.полтора человека, да и те в страдный июльский день спозаранку отправились на луга? А Тихоныч, найдя бухгалтера этого отделения, задает и задает ему деловые вопросы, а все ответы добросовестно заносит в свой путевой блокнот. Часа два мурыжит. Вот уж будет Ивану Ефимовичу Винникову, нашему бессменному ответственному секретарю, сделать из чего верстку интереснейшей полосы на сельскую тему.

Большим оригиналом слыл в коллективе заместитель редактора Лев Васильевич Курмыцкий. У него, действительно, было оригинальное мышление, а знания в области русского языка - воистину энциклопедические. Даже старейший корректор Лидия Ивановна Алексеева, что называется, в своем деле дока, а вынуждена была обращаться за консультацией по некоторым вопросам к всесведущему заму. Еще Лев Васильевич был непревзойденным шутником и юмористом. Его меткие остроты разили наповал. На работу он приезжал раньше всех, пожалуй, с первыми петухами. Я же со своей улицы Челюскинцев являлся всегда с опозданием. Едва поднимешься на второй этаж редакции, а Лев уже в коридоре, многозначительно отворачивает рукав, на часы поглядывает.

-Да Лев Василич, автобус!..- скажешь ему, а он только укоризненно головой покачает: я-то, мол, со спиртзавода добраться успел.
Однажды молодой сотрудник Сенька Шинкаренко, сын нашего редактора, решил похвалиться своей обновкой.  

- Какова, Лев, Василич? Идет мне? - прихлопнул он по ондатровой шапке.

Тот внимательно оглядел его с головы до ног и изрек:

-Да, по Сеньке и шапка!..

Последнего в жар бросило от такой похвалы.
Непредсказуемостью журналистских задумок отличался и сам редактор, Бывало, вызовет к себе, долго молча смотрит в глаза, покусывая оглоблю очков, и вдруг спросит:  

- Как ты думаешь, с чего начинается Родина?

Право же, я смущался от такой неожиданности, но уже догадывался: шеф хочет в газете чего-то необычайного, и очень был доволен, если своей публикацией попадал в десятку. Газета делалась содержательной, с разнообразной жанровой тематикой. Папки у ответсекретаря были полны готовым материалом. Это был так называемый "загон". По необходимости он мог заверстать любой материал в интересах читателя. А по субботам газета выходила в красочном исполнении с содержанием, соответствующим настроениям выходного дня.

Один день в неделю кабинеты редакции совершенно пустовали. Ее сотрудники выезжали в командировку, Это был десант на село. Кто-то высаживался в Первомайке, а следующий ехал, до Суслова, третий - до Николаевки и т. д. Лихой ас-водитель Михаил Гриценко каждого доставит до места и всех соберет в назначенный час на обратном пути.

За короткий срок я сжился, можно сказать, сроднился с коллективом. Но обстоятельства иногда бывают выше наших метаний. Через полтора года после приезда я покинул Мариинск. Но где бы ни носила меня судьба, я постоянно помнил о тихом славном городке на речке Кии, о друзьях-товарищах, оставшихся в нем. Вернулся я сюда только через шесть лет. И опять по приглашению Шинкаренко. Прознал Григорий Михайлович каким-то путем, что тружусь я почти по соседству, в Тюхтетской "районке", что в сорока верстах в сторону от Боготола. Что побудило его так поступить, не знаю, Только получил я вскоре от Ивана Ефимовича Винникова письмо-приглашение на собеседование, написанное, по просьбе редактора. А что тут долго-то было рассусоливать? Встретились мы с Григорием Михайловичем. Поговорили. И в конце августа я был уже снова в Мариинске, с колес попав на конференцию учителей.

В составе сотрудников редакции я уже недосчитался многих. Ушел из жизни в расцвете творческих сил Лев Васильевич Курмыцкий (вечная ему память). Создали семью и подались в иные края на самостоятельный журналистский хлеб Валерий Локонов и Нонна Феофилова. Уехал на учебу и ныне так и остался за границей в Молдавии Володя Кудрин. Был новый и фотокорреспондент. Зато на своих местах оставались редактор и ответсекретарь, и "гранитный утес" посреди плещущего, моря хлебов - Петр Тихонович Герасимов. В остальном была молодежь. Это и низенький ростом, на вид щупленький, но с тяжеловесной походкой и громоподобным басом Костя Жиленко, развеселый, разухабистый Володя Павлов и другие. С ними мне предстояло продолжать традиции мариинских газетчиков - делать свое детище доступным, читабельным и интересным.

Сколько же верст намерял, мотаясь по району за четверть века пребывания на мариинской земле? Сколько разных человеческих судеб пропущено через мое сердце? Трудно счесть. Вспоминаются встречи с Иваном Андреевичем Мельниковым из Федоровки, Павлом Михайловичем Шадриным из "Авангарда" (пусть земля им будет пухом). Это были прирожденные хлеборобы. От таких мужиков я набирался житейской мудрости, что не могло не повлиять в той или иной мере на журналистскую практику. А ученый агроном Салим ИсмагиловичМиникаев! В его передовом хозяйстве я не раз черпал темы - источник для серьезных размышлений на страницах газеты. А сколько рядовых трудяг от земли делились со мной сокровенным, пережитым и наболевшим.

В конце шестидесятых - начале семидесятых годов журналисты городской газеты, наряду с коллегами областного масштаба, имели "солидный вес в губернии". Они стремились быть на передовой во всех сферах жизни горожан и сельских тружеников. Воздавалось должное передовикам производства. Не оставались незамеченными и те или иные недостатки, просчеты... И, попробуй, не откликнись на критическое замечание руководитель любого ранга, мигом окажешься вызванным на ковер пред грозные очи кого-то из секретарей горкома партии.

Нет, я далек от призыва к возрождению старых порядков, какого-то диктата, сковывающего инициативу. Мы, журналисты, и сами были задействованы в кругу номенклатуры, в какой-то мере повязаны по рукам. Но и помощь при необходимости получали достаточную.
Потому, мне кажется из нынешнего далека, так легко было манипулировать материалами на газетной площади тогдашнему редактору Григорию Михайловичу Шинкаренко. Он предоставлял нам широкое поле деятельности с пером и блокнотом, не давал застояться мысли до шаблона и стереотипа.

Любая журналистская находка незамедлительно поощрялась на редакционной летучке. Бывало, вызовет к себе в кабинет редактор, поспрашивает о настроении, о делах личных, а затем прямо, без обиняков, покусывая оглоблю очков, спросит: "А с чего начинается Родина?" И ты задумаешься и о налившемся колосе на совхозных нивах, и о могучей стройной сосне где-то в глубине тайги, которой скоро суждено стать исходным материалом для изготовления мебели, и еще мало ли о чем. И вдруг вспомнишь о том, как давно ты не бывал среди простого народа, подзабыл его нужды насущные. И сразу же запросишься в командировку.

Я, например, любил находиться среди сельского люда в любую пору года. Право же, не перечесть, сколько мудрости житейской я набрался от простого сельского мужика.

Помнится, в разгар летнего дня приехали мы на луга в Федоровку. Стояла сенокосная пора. Тут и там растягивались валки уже подсушенного пахучего сена. Солнце поднялось довольно высоко, а механизаторы почему-то спокойно перекуривали, не начиная стогование. Так в чем же дело?

Управляющий отделением совхоза Иван Андреевич Мельников молча отреагировал на этот мой риторический вопрос. Прямо из валка он скрутил жгут сена и подал мне его со словами:

- Ну-ка, попробуйте сломать его. Не получается? То-то и оно. Рановато еще сенцу в стог ложиться...

В другой раз рано по весне я был свидетелем того, как Иван Андреевич, подъехав к одному из полей, взял горстку земли, растер ее, понюхал, зачем-то к щеке приложил и, обращаясь сам к себе, констатировал: "А здесь запаздываем с севом, переспевает землица!"
Мудрый это был хлебороб, с талантом от самой земли. Давно его нет среди живущих, а вот наставления его никак не забываются.
На другой окраине района, на кирсановской земле хозяевал другой мудрец - самородок Анатолий Александрович Маркидонов. Побывать у него в гостях для меня было истинным удовольствием. Каких только былей-небылей не наслушаешься. Весело, с юморком вел хозяйственные дела мужик, а на практике они оборачивались весомой отдачей. Кирсановская нива всегда была умолотной. И репортажи оттуда получались тоже задиристые, искристые.  

Но случались и непредвиденные казусы в поездках по району. Без этого журналистская жизнь была бы не в жизнь.

Приехали мы как-то на отдаленные выпасы совхоза "Берикульский". Тем летом по всему району был объявлен карантин, болезнь какая-то свирепствовала, кажется, ящур. И хоть опасен был такой вот свободный объезд, но мы имели на то разрешение. Прихватив с собой управляющего, двигаем к лагерю. И только тормознули на его территории, как увидели дружную толпу баб, двигающихся на нас.

Вооружившись кто лопатой, кто вилами, они шли, словно в психическую атаку. На раздумывая долго, юркнул в машину и щелкнул замком мой спутник по командировке фотокорреспондент Михаил Маковеев, где-то поблизости затаился управляющий. И только я, не разобравшись в ситуации, оказался с бабами лицом к лицу. Они дружно, как штыки от винтовок, вонзили рядом со мной вилы и лопаты в землю и разом загомонили:

-Пожаловали, начальнички? А молоко кто отвезет? А хлеб для нас где?

- Да не тот это начальник, - убеждал откуда-то из-за машины управляющий, - все сделаю для вас, бабоньки!

Оказалось, в карантинном ажиотаже о доярках в этом лагере попросту забыли…

За долгие годы работы в сельхозотделе редакция сколько же дорог, полевых и проселочных, исколесить довелось! Не перечесть. Кажется, не осталось того уголка, большой или малой деревни, куда бы ни заносила меня судьба газетчика. И в каждой из них находились свои герои для газетной полосы, казалось бы, вовсе и не героических сельских будней.

Я искал и находил не только отдельные личности, рельефно выделяющиеся в общей массе своих земляков, но и целые семейные династии, чьи дела и помыслы пропускал через собственное сердце. Это механизаторы братья Дьяконовы из Приметкино и братья Ивлевы из Константиновки, семейная бригада животноводов Чуяшовых из Суслова и Анна Ивановна Савицкая с дочерьми из Койдулов; Павел Павлович Зайцев с сыновьями и Михаил Николаевич Краснов из Камышенки. И много, много других. Всех здесь не назовешь.

Я помню их в лицо, и как знать, возможно, многое в чем-то теряю, что, встретившись с героями своих очерков однажды, не возобновил встречи во второй... в пятый... десятый раз. Да что тут сомневаться, конечно же, теряю! Каюсь. Но такова уж участь газетчика, что, выдав "на-гора" одно творение, он загорается другой темой и готов мчаться хоть на край света лишь бы ухватить за хвост свою сказочно жар-птицу.

Кто-то из мудрецов однажды сказал: "Нельзя объять необъятное". А ведь это, пожалуй, касается и нашего брата журналиста. Сколько бы ты ни был ухватист и поворотлив, в одиночку угнаться за оперативной информацией, которую порождает сама жизнь, попросту невмоготу.

 "Ищите себе помощников, надежных друзей газеты в трудовых, коллективах, - постоянно говорили нам, молодым газетчикам, на редакционных летучках более старшие коллеги. И я искал. Признаюсь, не простое это дело: познакомился с человеком, и| сразу он стал твоим добросовестным информатором? Не каждый еще коммуникабелен в отношениях с другими людьми. Другому легче гору свернуть, чем пару строк в газету написать. Но не отчаивался, приглядывался к людям, так или иначе перекрестившим со мной жизненные тропки...  

На железнодорожном узле познакомился с мастером ПТО вагонов Анатолием Васильевичем Головко. О нем я был наслышан еще от своего предшественника по отделу Владимира Кудрина, который однозначно отзывался: активный, мол, рабкор, ему только ориентиры стоит задать. И вот наше первое общение. Анатолий Васильевич годами старше меня, но задором души, интересом к жизни -намного моложе. Общий язык мы нашли быстро. А вскоре я только и знал, чтоб побыстрее "причесать" его корреспонденцию то с места своей службы, а то из локомотивного депо, из школы или больницы. Он и сейчас не порывает связей с газетой, находясь за пенсионной чертой…

В райкоме профсоюза аграрников я давно уже получил по части газетных дел постоянную прописку. В свое время его возглавлял Афанасий Яковлевич Скатов. Человек беспокойный и обязательный, он не нуждался в увещевании по части содействия газете: надо - значит надо! И по окончании каждой декады, месяца, квартала, года я уже ждал его с итоговым материалом. Там доярке за рекордные надои вымпел и премию присудили, а там комбайнер удостоен такой же чести. Должен же знать об этом район? Непременно! Тогда умели ценить и поддерживать передовиков.

А по мере необходимости Афанасий Яковлевич не стеснялся и сам обращаться за помощью. "А не проехать ли нам по сельским торговым точкам? - позвонит он по телефону. - Жалуются люди, дефицит от них прячут". И вот через некоторое время газета двигает заготовок: "Ревизоры приехали! Сгущенку выкинули".

Его преемник на этом посту Анатолий Трофимович Федоров пошел еще дальше по поддержанию тесных контактов с газетчиками. С ним мы "проутюжили" весь, район, стараясь разрешить множество проблем, а то и просто сказать доброе слово о добрых делах человека от земли. Встречают по-разному: где с открытым радушием, а где косо, с подозрительностью: и чего, мол, нос суют в каждую щелочку, времена давно уж не те.

Да, времена не те. Нынче они переменчивые, зачастую непредсказуемые. Но это не значит, что газета потеряла окончательно свой голос в общем хоре. К ней еще идут люди за советом, и не перевелись у неё и свои друзья, и свои герои.

Иван ЕФРЕМОВ.

Источник: http://inkhazadum.ucoz.ru/blog/ocherki_ob_istorii_mariinskoj_gazety_vperjod_prodolzhenie/2012-11-09-106