Наталья Васильевна Милютина: «Заронили зернышко любви»

14 июня 2016 года журналисту, заведующей отделом социальной политики Кемеровской областной газеты «Наши земляки. Кузбасс» Наталье Васильевне Милютиной исполняется 60 лет. Более сорока из них она посвятила журналистике. Член Союза журналистов России и СССР.

Наталья Милютина родилась в Кемерово. Отец, Василий Федорович Дубский, был журналистом. Работал заведующим отделом промышленных передач Кемеровского областного радиокомитета. Кроме того, был активным членом литературной группы при редакции газеты «Кузбасс».

У Натальи сохранилась почетная грамота за активное участие в общественно-политической и литературной жизни Кузбасса, опубликованные в газетах и альманахах «Сибирские огни» и «Огни Кузбасса» рассказы и повесть.

В сентябре 1949 года Василий Дубский принимал участие в совещании творческого актива журнала «Сибирские огни» в Новосибирске. К сожалению, талантливому журналисту и начинающему писателю была уготована короткая жизнь. Он умер в возрасте 35 лет, когда младшей из троих дочерей – Наталье - не было и двух лет.

Мама – Мария Егоровна и бабушка по маминой линии были из поволжских немцев, переживших все тяготы депортации. Несмотря на лишения и скитания, мать Натальи была очень начитанной женщиной.

Когда после депортации из Республики немцев Поволжья они попали в село Арбай в Красноярском крае, ей посчастливилось жить в одной квартире с эвакуированной из Ленинграда преподавательницей русского языка и литературы, у которой из всего имущества был огромный сундук книг, в основном, классика. Вот тогда Мария Егоровна и пристрастилась к чтению.

Для своего мужа она стала и советчицей, и секретарем. А после его смерти бережно хранила его бумаги, письма, рукописи. Рассказывала детям об отце, его несбывшихся задумках, друзьях и коллегах. Приобщала детей к чтению. Во втором браке у мамы Натальи - Марии Егоровны - родился еще один ребенок, и тоже девочка, - четвертая.

По сути дела отца Наталье и двум старшим сестрам заменил отчим Евгений Николаевич Лазарев.

«Жили мы скромно, как все большие семьи, много работали с самого детства: у нас был небольшой огород, поросята, куры. За всем нужен был уход. Всегда сажали много картошки. Так что к труду нас приучили с детства. Но я успевала учиться, занималась в художественной самодеятельности. После школы сразу не могла решить, куда же поступать, - вспоминает Наталья, - с одной стороны, очень привлекала журналистика, а с другой, – тянуло заняться другого рода творчеством, поскольку я закончила изостудию при городском Доме пионеров имени Веры Волошиной».

До сих пор среди бумаг у нее дома хранится комсомольская путевка в Дальневосточный институт изобразительного искусства за подписью первого секретаря Рудничного райкома ВЛКСМ Татьяны Семёновны Паниной. Но родители побоялись отпустить ее на учебу так далеко от дома.

В 1978 году Наталья окончила филологический факультет Кемеровского государственного университета, но специализировалась уже по журналистике. Сначала вечерами осваивала ее основы на так называемом ФОПе – факультете общественных профессий университета, а потом – на отделении журналистики, которое открылось на филологическом факультете. Это была неплохая школа, поскольку к студентам приходили маститые журналисты, имеющие огромный опыт за плечами, которым было что рассказать.

Уже в студенческие годы Наталья печаталась в многотиражной газете «Путь в науку», делала первые пробы пера в областных изданиях «Комсомолец Кузбасса», «Кузбасс». Она даже помнит свою первую публикацию в главной газете области – об изучении в Кузбасском политехническом институте языка эсперанто. Этот спецкурс вел преподаватель Соловьев.

А журналистскую практику проходила в районной газете «Заря» Кемеровского района. В то время в кузбасских селах как раз только внедрялись установки по выпуску гранулированных кормов, и эта тема была очень актуальной. На редакционном «уазике» Наталье пришлось немало поколесить по сельским дорогам района. Именно тогда училась общаться с людьми – героями будущих газетных материалов, что называется, «отделять зерна от плевел».

После получения диплома Наталье довелось недолго поработать корреспондентом в многотиражной газете родного университета «Путь в науку». Редактором в то время был Иван Васильевич Якунин.

- Поработала недолго, но на всю жизнь подружилась с Татьяной Микельсон, - рассказывает Наталья, - тогда она была корреспондентом многотиражки. Ее отец, Павел Иванович Антипов, известный журналист, председатель областной журналистской организации знал моего отца. И это для нас очень ценно. Почти сорок лет наши профессиональные дороги идут рядом, но мы не просто коллеги, но и близкие подруги. Татьяна Павловна сейчас возглавляет пресс-службу областного совета ветеранов войны труда, а я работаю заведующей отделом социальной политики областной газеты «Наши земляки. Кузбасс». Почти девять лет веду в ней специальную страницу, посвященную деятельности ветеранских организаций области. Можно сказать, трудимся в одной связке. Но часто вспоминаем молодость, как все начиналось…

Непростым испытанием для вчерашней выпускницы университета стала работа корреспондента в многотиражной газете «За комплексную механизацию» кемеровского треста «Строймеханизация».

- Где только ни пришлось побывать мне, совсем девчонке, - вспоминает она, - и в котлованах новых, только закладывающихся домов, активно строящегося тогда Ленинского района, и на укладке асфальта, и на возводящихся мощных объектах химических гигантов «Азота» и «Химпрома».

Редактором и моим наставником была тогда Антонина Петровна Зубенко. Сейчас она живет в Киеве и, кстати, имеет небольшую собственную типографию. Кроме меня, был еще в редакции фотокорреспондент Юрий Зонов. Помню, частенько возникали у нас проблемы с его снимками. Все тогда было гораздо сложнее: снять, проявить снимки, напечатать. Газета выпускалась старым способом «высокой печати», вручную набирали из вылитых на линотипах строчек. А со снимков сначала делали клише. До сих пор вспоминаю строгую Клавдию Пазину, она была тогда ретушером, и частенько «заворачивала» наши фотографии, а мы уговаривали ее хоть как-то довести их до ума.

Через два года Наталья стала редактором газеты, но сначала вступила в партию, это было обязательным условием для должности. Некоторое время корреспондентом газеты была Мила Абрамович, позже она уехала в Израиль, а ставку корреспондента в редакции поделили на то время студенты, а позднее известные журналисты, - Александр Шрайбер и Дмитрий Сагара.

- Сагаре очень нравилось, что у нас получилась «тусовка» с такими звучными фамилиями: «Вебер, Шрайбер и Сагара», - улыбается Наталья, - Вебер – моя девичья фамилия, ее я использовала в газете, как псевдоним, так часто делают мои коллеги. Надо сказать, что у нас был свой актив рабкоров. Помню Зинаиду Васильевну Жидкову, Геннадия Ивановича Гонтаря, Анастасию Петровну Панову и других. Вообще, работа в таком мощном производственном коллективе стала для меня хорошей школой жизни.

С удовольствием вспоминаю сотрудников многотиражек, с которыми мы тесно общались. А так называемые «типографские» дни! Когда мы приходили верстать газету и потом вычитывать ее, и обнаруживалось, что она пока еще не полностью набрана, мы могли даже сходить в кино, ведь старая типография была почти рядом с кинотеатром «Москва». Позже мы общались уже в новом здании издательства «Кузбасс». Встречались на семинарах, которые проводили для нас. С теплотой вспоминаются мои коллеги по многотиражному цеху: Тамара Новоселова, Лариса Худякова, Василий Турханов, Федор Вотинцев, Тамара Емельянова, Тамара Хайкина, Зинаида Бабкова, Татьяна Микельсон, Владимир Ширяев, Владимир Иванов, Сергей Лебедев, Людмила Панкова и многие другие.

Следующим этапом в профессиональной деятельности Натальи Милютиной стала работа на Кемеровском областном радио. До этого она была внештатным сотрудником: делала радиосюжеты по заданию редактора, и постепенно интерес к этой работе захватил ее полностью.

Руководил коллективом в то время Алексей Николаевич Калинин, - строгий, требовательный. Наряду со старейшими журналистами, которых Наталья еще застала: Василием Федоровичем Холодком, Иваном Андреевичем Соколом, Лидией Павловной Кулик, работали Тамара Зиндович, Надежда Маркина, Нина Сухинина и тогда молодые радиожурналисты Светлана Войтович, Тамара Алиева, Марина Александрова,Татьяна Микельсон, Татьяна Бояркина, Федор Кривошеев, Александр Сусоев, Владимир Юрьев, Василий Лощанов, Владимир Сухацкий, Андрей Уфимцев. Потом пришло поколение еще более молодое: Евгений Иванов (сегодня он директор Радио Кузбасса), Александр Винокуров (директор Радио- «Кузбасс-FM»), Александр Валентов и многие другие. Здесь прошло более семнадцати лет интересной, творческой жизни.

Сначала Наталья работала выпускающей в секторе выпуска, затем стала корреспондентом отдела писем, потом редактором и ведущей программ. Работала на утреннем вещании в программе «Полчаса с вами»; готовила передачу «Рандеву в 12.10» ,которая выходила в рабочий полдень. Несколько лет была одной из ведущих популярной двухчасовой вечерней музыкально-развлекательной программы «Саквояж», которая выходила в прямом эфире и поэтому всегда была практически импровизацией.

Кроме того, Наталья готовила авторские программы. В программе для женщин «Зеркало» соведущей Натальи некоторое время была Людмила Владимировна Князева: они с мужем создали первый в Кузбассе семейный детский дом, и эта тема в 90-е годы была очень актуальна. Популярностью пользовалась и передача «У самовара», всегда получавшая отклики радиослушателей. На нее приглашались известные поэты, писатели, художники, артисты и музыканты.

В 1990-е годы радиожурналисты стали работать в прямом эфире. Это было и трудно, но и очень интересно, открывало массу возможностей. Наталья была первой ведущей передачи «У нас в городе», которую вела с мэром города Владимиром Васильевичем Михайловым, обсуждая городские проблемы и получая ответы на острые вопросы, как говорится, из первых уст.

На радио программы составлялись всегда на неделю вперед, поскольку надо было готовить сетку вещания и согласовывать с Москвой отрезки выхода в эфир, поэтому радийщики всегда жили с чувством опережения времени. Наверняка, так продолжается и сегодня.

Наталью не раз награждали почетными грамотами и благодарственными письмами Администрации Кемеровской области. В 1994 году была дипломантом областного журналистского конкурса, посвященного жертвам политических репрессий, дипломант областного журналистского конкурса (2010 г.). Награждена почетной грамотой Союза журналистов России «300 лет российской печати», медалью «За особый вклад в развитие Кузбасса» III степени.

В настоящее время Н.В. Милютина – заведующая отделом социальной политики областной газеты «Наши земляки. Кузбасс».

Кроме журналистики, она занимается еще и литературным творчеством. В 2010 году Наталья Милютина стала дипломантом, а в 2011-м - лауреатом международного литературного конкурса малой прозы «Белая скрижаль». Ее рассказы опубликованы в альманахах «Белая скрижаль. Лучшее», изданных в Москве.

Наталья - автор двух книг «За полчаса до…зимы» (2010 г.), «А запах полыни пьянит…»(2012 г.) В них вошли повесть, рассказы, очерки и эссе автора.

Наверно, благодаря родителям многие в семье Натальи Милютиной выросли неравнодушными к творчеству, литературе, журналистике. Филологами стали ее старшая сестра и двое ее детей – сын и дочь (сын – кандидат филологических наук). Филолог по образованию и одна из дочерей Натальи - Мария. А старшая внучка, тоже Мария, учится на втором курсе филологического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Вот такая преемственность поколений.

Хочется поздравить Наталью Милютину с предстоящим юбилеем и пожелать новых успехов и крепкого здоровья!

  Мария Клекнер  

НАТАЛЬЯ МИЛЮТИНА: «КОМУ УЛЫБАЮТСЯ СЛОНЫ?»

Уходят люди, чьи имена можно связывать с целыми эпохами… В конце июля 2012 года, на 86-м году жизни, скончалась Тереза Дурова – знаменитая дрессировщица. Ровно десять лет назад мне посчастливилось беседовать с ней в комнате административного здания Кемеровского цирка. Кстати, по ее словам, во время гастролей она никогда не селилась в отелях, только вот так, прямо в цирке, рядом с обожаемыми животными.

Нашу беседу я записывала на магнитофон, чтобы подготовить передачу о династии Дуровых и самой Терезе Васильевне, - я работала тогда ведущей программ Кемеровского областного радио. Наш диалог с этой удивительной женщиной вызвал много откликов. И в частности то, что во время войны, в 1943 году, Терезу Дурову и ее труппу принял Кемеровский цирк. Она жила в Кемерове целый год и училась в восьмом классе в школе № 41, находя время еще и на то, чтобы выступать в госпиталях и рассказывать про династию Дуровых. Так что Кемерово она всю жизнь считала родным городом.

У меня сохранилась пленка с записью беседы на аудиокассете. Сами понимаете, сегодня нужно еще постараться, чтобы найти магнитофон для таких носителей. К счастью, выручила подруга, и я с удовольствием еще раз послушала эту сильную, мудрую женщину…

Внучка основателя цирковой династии Дуровых – Анатолия, в их семье она стала первой женщиной-дрессировщицей, а в мире - самой маленькой дрессировщицей слонов, ведь ростом она была всего 150 см. Слоны же - до трех метров высотой и весом в шесть тонн. Лишь в прошлом году, после 65 лет работы с животными, Дурова оставила манеж, не сумев смириться со смертью любимой слонихи Монри, с которой работала пятьдесят лет.

А тогда, десять лет назад, Тереза Васильевна рассказывала мне, что первые номера в цирке – в четыре года - она выполняла на лошадке, потом выступала в акробатическом жанре, но дрессура была ее заветной мечтой. Без животных она, как и многие цирковые, не представляла жизни. Позже Дурова с легкостью управляла не только слонами, верблюдами, но и пони, обезьянами, зебрами, пеликанами, горными козлами. И страдала от них бессчетное число раз…

- Если честно, - делилась она со мной, - я вся покусанная и переломанная: позвоночник - в четырех местах; несколько раз травмировала голову; медведь разгрыз ногу и откусил мне колено… В Иркутске слон нечаянно оступился во время номера и сломал мне позвоночник, ключицу, у меня разорвалась «белая» линия живота. Меня срочно на самолет и - в Москву. Прооперировали, зашили, заштопали… и вот я снова выступаю. Без арены я себя не мыслю…Я выхожу на нее, слышу гром аплодисментов и все забываю. Я так хочу радовать зрителей, ребятишек! Свято верю в то, что дети, которые видят в цирке, как я обнимаюсь с животными, никогда не

бросят камень в кошку или собаку, а позже не возьмут оружие, чтобы стрелять в человека.

Одной из главных заповедей, которой свято следовала Тереза Дурова, было - не отвечать злом на зло. Коллеги по цеху никогда не видели ее в плохом настроении, от нее исходило столько позитива и доброты! Помню, во время беседы меня так поразило, что Тереза Васильевна называла меня деточкой!

- Знаете, я никогда ни с кем не ссорюсь, наоборот, всегда хочу, чтобы людям было хорошо. И к животным отношусь только с добротой и лаской, - говорила она. - Это главный принцип, он идет от братьев Дуровых. Меня в цирке называют «самой сладкой тетей», потому что я всегда ношу с собой сахар и угощаю животных.

Помню, на туалетном столике артистки я увидела генеалогическое древо рода Дуровых – ювелирной работы обрамление для фотографий ее предков. Тереза Васильевна рассказала, что эту вещицу ей подарили в Париже, как и икону Святой Терезы. Их и еще несколько икон она всегда с собой возила, как и многое другое, что создавало ощущение дома и уюта во время гастрольных поездок.

В тех рамочках были основатели династии Дуровых – дед Анатолий и бабушка Тереза, отец Василий и мама Мария. А дочь Терезы Васильевны – тоже Тереза, сегодня директор Московского «Театра клоунады».

Тереза Васильевна рассказывала, что в их родовом имении в Воронеже бывали в гостях Репин, Чехов, Шаляпин, Айвазовский. Каждый из высоких гостей оставлял ее деду (он был сначала клоуном, а потом дрессировщиком) что-нибудь на память.

- Шаляпин, например, - улыбаясь говорила Тереза Васильевна, - так громко распевался как-то утром, что в доме треснуло стекло в одном из витражей. Так до сих пор надпись на нем, сделанная дедом, гласит: «Разбито голосом Шаляпина!»

Тереза и ее братья Владимир и Юрий Дуровы подарили дедовский дом городу, и теперь в Воронеже есть Дом-музей Дуровых.

- Никогда не унывайте, - говорила мне и будущим радиослушателям Тереза Васильевна, - цените каждый день, подаренный вам Богом, и благодарите его за эту радость.

А напоследок я спросила знаменитую дрессировщицу, улыбаются ли слоны.

И она с восторгом ответила: «Да, конечно, улыбаются, даже смеются!»

И вы знаете, я ей поверила безоговорочно…

Наталья Милютина,

газета «Наши земляки. Кузбасс», 2012 г.

НАТАЛЬЯ МИЛЮТИНА. РАССКАЗЫ

ДЕЛО О ЧЕМОДАНЕ

Мне приснился чемодан. Тот самый. Волшебный.

Проснувшись, я долго еще лежала с открытыми глазами. Все то, что только что было рядом со мной: моя семья, мама, отчим, которого я звала папой, бабушка, сестры и эйфория, предвкушение праздника – все исчезло…

С этим большущим чемоданом отец ездил на Север, вернее, в Якутию, где работал на золотом прииске. Приезжая в отпуск, он входил в дом, еле волоча огромный чемоданище.

Кто-нибудь из нас, детей, уже замечал его еще у калитки и тут же сообщал радостную весть. Отец еще только вваливался под грузом ноши в прихожую, а мы всей гурьбой радостно набрасывались на него.

Наверное, это был один из самых счастливых моментов нашей жизни.

Раздевшись и немного отдышавшись, отец торжественно открывал свой баул, - он казался бездонным – столько всяких сокровищ скрывалось в нем. Мы стояли вокруг в радостном ожидании.

Уже позднее я не раз думала: возможно ли было притащить такую тяжесть с края света, за черте сколько километров?! Но детский эгоизм не давал нам задуматься об этом раньше.

Отороченная металлом крышка торжественно откидывалась, как покрывало с памятника, и на дне вместительного чрева обнаруживалась масса вкусностей: всевозможные рыбные консервы и тушенка, северная рыба, но главное, сгущенка и целые пирамиды шоколада.

Выуживались подарки для каждого. Сначала маме – («Муська, как я тебя все-таки люблю!» - уже в сотый раз произносилась эта фраза!), к примеру, соболья шапка или золотые сережки, потом что-нибудь для единственной родной дочери Марины. Но и нам, не родным, но все равно близким, тоже доставались гостинцы.

Отец отработал в Якутии лет десять, заработав, кроме денег и квартиры в Тверской области, (в которой жить им так и не пришлось) еще и профессиональное заболевание - силикоз, а потом и более страшную болячку, которая и оборвала его жизнь в шестьдесят лет. Перед этим он перенес еще и тяжелую, а главное, уже бесполезную, операцию.

Сейчас, с высоты своего возраста, уже приближающегося к этому рубежу, я думаю, как мало он пожил. И мама ненадолго пережила его… Недаром он то ли в шутку, то ли всерьез повторял ей: «Когда умру, прилечу в окно и заберу тебя к себе!»

Мы поеживались от этих слов, но, по сути, так и вышло на самом деле. Она так тосковала по нему, - все разговаривала с портретом… А мы, занятые каждый своими проблемами, просмотрели этот момент, не отвлекли ее, не вытащили из этой бездны переживаний.

…Теперь остались лишь воспоминания. Некоторые картинки из детства – почти осязаемы.

Помню, в кинотеатре я впервые побывала в возрасте лет пяти, а случилось это в городе Заозерный Красноярского края, где мы с родителями гостили у бабушкиной сестры – бабы Кати. Я четко помню яркий красочный мультфильм, который смотрела тогда, – сказку «Двенадцать месяцев». Тогда у нас еще не было телевизора. Черно-белый «Воронеж» появился чуть позже, и вечерами перед экраном собирались соседи.

Из той же поездки в Заозерный вспоминается еще то, как мамин двоюродный брат Толик уронил ночью елку, на которой висели шоколадные конфеты «Ну-ка, отними!», с фантиками в клеточку. Уж слишком, видимо, хотелось съесть их… Памятны и болезненные ощущения, пережитые в те же дни: калиткой я прищемила палец, да так что на обратной дороге в поезде у меня слез ноготь.

И мама, и отец мне рассказывали, что я жутко не любила ходить в садик. Когда папа приводил меня и пытался оставить там, торопясь на работу, я повисала на его шее со страшным ревом, обняв, по его словам, и руками, и ногами, и плакала до того, что у него тоже выступали на глазах слезы.

Как только бабушка, мамина мама, пошла на пенсию, я распрощалась с садиком, и мы стали путешествовать, навещая родственников в других городах. Так что радость странствий во мне поселилась очень рано.

Воспоминания более позднего периода, где-то в начальной школе. Марина, младшая сестра, единственный общий ребенок родителей,- еще не родилась, значит, мне лет семь. Мы собираемся идти в магазин за покупками. Пальто нам родители покупали в кредит. И как же мы радовались обновкам! Я очень хорошо помню, как приносили вещи из магазина, примеряли их, любовались.

Жили мы бедно: детей - орава! Но, как счастливо!

Потом уже отец постоянно «калымил», чтобы расплатиться с долгами: он отлично белил, красил. Вот этим и подрабатывал на жизнь.

Помню, только у нас дома в какой-то год появились на стенах всем на удивление узорные накаты. Специальные валики с вырезанными на них рисунками долго хранились потом в кладовке. Тогда было очень модно делать по побелке этот накат серебряной или золотой краской.

Вспоминаю, как часто мы белили дома. У нас на кухне стояла печка, потому копоти и грязи было предостаточно. Каждую субботу, как закон, - делали генеральную уборку с мытьем панелей, дверных косяков, окон, стиркой и т.д.

До сих пор не могу представить, как мама с бабушкой успевали содержать в изумительном белоснежном виде многочисленные салфетки, скатерти, покрывала и вышитые дорожки, подзоры на кроватях. Ведь не было тогда никаких стиральных чудо-машин, которыми так избалованы современные хозяйки.

У нас же тогда была собственная прачечная: все белое кипятили в большой кастрюле, а подсинивали в огромном эмалированном тазу. А потом обязательно крахмалили.

Как же не хватает сегодня того тепла, той душевности, которыми была наполнена жизнь. В нашей маленькой квартирке почти каждый день было многолюдно: приходили родственники, соседи, друзья. А к маме постоянно какие-то новые знакомые. Она часто лежала в больнице  из-за астмы, и соседки по палате после выписки переходили в разряд приятельниц. А еще, когда они с отцом ездили на курорт, обычно в Пятигорск, Кисловодск или Алушту, то оттуда им долгие годы приходили письма и открытки.

Часто вспоминаю и хорошо представляю, как мама с отцом собирались в театр. Они почти не пропускали спектакли, особенно, в театре музкомедии, так раньше называли театр оперетты. От них и благодаря принесенным после спектаклей программкам я знала весь репертуар и наших непревзойденных актеров: Канасевич, Боброва, Двойникова.

Почему-то особенно врезалась в память мама в золотистом платье-костюме из ткани с рисунком наподобие змеиной кожи. На жакет она пристегивала сверкающую чешскую брошь. Подкрашивала губы малиновой помадой, запах которой я помню до сих пор; надевала галоши на туфли с каблуками, и они удалялись…

Оба молодые, красивые, видные…

Правда, у обоих за плечами было по развалившемуся браку. У мамы после смерти нашего родного отца, а у отчима – после службы в армии. У него была дочь от первой жены.

Помню, отец всегда относился к маме с большой нежностью, а какие письма писал с Севера! Жаль, что не сохранились. Мы так поздно начинаем придавать значение истинно важным вещам. Думаю, это был бы достойный образец романа в письмах…

Но их нет уже, как нет и чемодана, который мне приснился. Он сильно пострадал на даче из-за прохудившейся крыши, весь перекосился от влаги, и я его просто выбросила на свалку.

Но, воспоминания никуда не выбросишь, ведь они живут в нас…

ЗАВТРА БЫЛА ЛЮБОВЬ  

Новогодняя ночь выдалась снежной. Дождавшиеся, наконец-то, двенадцати часов и пульнувшие в потолок пробки от шампанского, а потом наспех выпившие фужеры с расходящимся в пузырьках пеплом от бумажек с загаданными желаниями, все выскочили на улицу – запускать петарды.

Бесновались, как маленькие дети. В небо все взлетали и взлетали миллиарды ярких, разноцветных, искрящихся лучиков и всполохов. Это напоминало хроники военных лет, – казалось, в городе идут боевые действия…

Алена безразлично смотрела из окна на пьяных и веселых горожан, чуть-чуть завидуя их бесшабашности и веселью. Она в который раз встречала праздник одна. Можно было пойти в компанию, но она отказалась от всех предложений.

- Ты просто садомазохистка какая-то, - изрекла ее подруга, позвонив, все еще надеясь на то, что здравый смысл возьмет верх. Но Алена стояла на своем.

- Где же затерялась эта записная, - досадовала она сама на себя, - надо было позвонить родственникам в Москву, а адрес не помнила. Она открыла шкаф и стала искать потерю, наткнувшись вдруг в самом дальнем углу на слегка потертую кожаную папку мужа, в которую так и не заглянула ни разу после его смерти. Хотя собиралась.

В одном из отделений лежала открытка с надписью «Моей любимой». Сердце бешено заколотилось, Алена развернула ее, но она оказалась внутри совершенно чистой, и только эти нежные слова под роскошными розами отпечатались в сознании и отозвались острой болью.

Этого было достаточно, чтобы разрыдаться.

…Слезы были горькими и одновременно сладкими, потому что приносили облегчение. Она не сразу услышала, когда зазвенел городской телефон (мобильник-то она специально отключила). В трубке сквозь шум, смех, чьи-то радостные возгласы кое-как прорвался голос подруги.

- Аленка, с Новым годом, - кричала она, - как ты там, неужели одна, все-таки?

- Да всё хорошо, - успокоила ее Алена, неожиданно приврав, - ко мне тут соседка зашла, мы с ней встретили, а ты-то как?

- Нормально, - напрягаясь, чтобы быть услышанной, кричала Светлана, - ну ладно, я тебя целую, пусть этот год будет счастливым для тебя, ты меня успокоила.

- Встретимся, целую, - проронила Алена, чувствуя, что вот-вот разревется, - всем привет передавай.

- Пока, я тебя очень люблю!

Она опять остро ощутила свое одиночество. Со всех сторон оглушительно звучала музыка. Кажется, от децибелов комната слегка раскачивалась, а от всполохов пиротехники во дворе было светло, как днем.

Алена села в кресло, как любила, - подложив под себя ноги, - и потихоньку потягивала вино из фужера. На экране телевизора кто-то пел, танцевал, шутил, но она все не могла сосредоточиться, увлечься. Может быть, спиртное подействовало: кое-как досидев до часу ночи, она совсем сморилась и решила лечь спать…

В тот самый момент в дверь позвонили. Она вздрогнула от неожиданности, потому что домофон отключила, как делала всегда, боясь, что резкий ночной звонок напугает и выбьет из колеи до самого утра.

Женщина никого не ждала и потому, увидев в глазок какого-то молодого мужчину, немного испугалась, но все-таки нашла силы спросить через дверь, кто нужен.

- Простите, вы не знаете, где живет Ксения, - девушка с длинными рыжими волосами, я не помню номер квартиры, только подъезд, - виноватым голосом промолвил он, - вот уже и к встрече Нового года опоздал, она меня ждет, а дозвониться не могу, связи нет.

- К сожалению, ничем не могу вам помочь, - ответила Алена,             по-прежнему не открывая дверь, - я мало кого знаю здесь, такое уж время сейчас, так что извините.

- Это вы извините, с Новым годом! - смутившись, сказал незнакомец и нехотя пошагал по лестнице.

Она подошла к окну и через некоторое время увидела, что он вышел на улицу, но не уходил, а все стоял, переводя взгляд с одного окна на другое.

Мимо него пробежали гурьбой выкатившиеся из подъезда парни и девицы. Но он не посмел потревожить их расспросами. Несколько раз Алена видела, что он пытался дозвониться. Но, видимо, тщетно, - связи так и не было.

В какой-то момент он еще раз поднял голову, чуть придерживая шапку, чтобы не слетела, и они встретились взглядами.

- Где-то я его уже видела, - напряглась Алена, но вспомнить не смогла, - это совершенно точно, но где же…

Она стала перебирать все возможные варианты, и вдруг ее осенило: на работе у приятельницы Вики. Они спустились в буфет, чтобы перекусить, и этот парень сидел за соседним столиком и внимательно разглядывал незнакомую девушку. Они даже не разговаривали, но она почему-то запомнила его.

Ну что ж, высокий, хорошо сложенный, прилично одетый, он создавал о себе неплохое впечатление. Если бы не ее депрессия, она бы с радостью познакомилась с ним…

-Так и сделаю, - вдруг решительно сказала она, и встала с дивана, - новогодняя ночь она ведь для чудес.

Алена приоткрыла окно: парень по-прежнему уныло топтался у подъезда.

- Молодой человек,- крикнула она ему, - вы не откроете мне шампанское, сама я не умею, а ведь Новый год все-таки!

И уже через несколько минут вместе с морозным облаком в комнату ворвалось предвкушение счастья…

Наталья МИЛЮТИНА