Невыдуманные истории о войне: Николай Андреевич Алдохин

На сайте Муниципального казённого учреждения «Архивное управление администрации Осинниковского городского округа» есть хорошая традиция – здесь публикуют документы под рубрикой «Невыдуманные истории о войне». Эта работа архивистов особенно актуальна в год 80-летия Победы в Великой Отечественной. Одна из историй – о Николае Андреевиче Алдохине, рассказы которого неоднократно печатались в местной городской газете.

Николай родился 7 апреля 1924 года в посёлке Вознесенск Чулымского района Новосибирской области. Его родители – Андрей Васильевич и Варвара Степановна приехали на вольные сибирские земли со своей многочисленной роднёй в 1908 году из Орловской губернии.

У Алдохиных было 12 детей: девять сыновей и три дочери.

В начале 1930-х годов семья пережила раскулачивание. Репрессии, лишения, голод и унижение коснулись и детей. Как детей «кулаков» их исключили из школы, не пускали в клуб, родителям и старшим детям было запрещено вступать в колхоз…

Тогда глава семейства Андрей Васильевич написал письмо в Москву, оттуда пришёл положительный ответ на его просьбу и Алдохиных приняли в колхоз. Жить стало легче.

Николай, будучи в юности коренастым, среднего роста, физически сильным парнем, пошёл работал кузнецом.

Когда началась война, из семьи Алдохиных пятеро сыновей ушли на фронт, трое из них погибли. Павел и Николай были ранены в боях, вернулись домой из госпиталей.

Николай Андреевич стал танкистом, воевал на Белорусском фронте. Сначала с декабря 1942 года он был курсантом 24-го учебного танкового полка, в сентябре 1943 года стал командиром башни, а с декабря 1943 года – командиром орудия Т-34 в 8-й танковой бригаде.

В характеристике заслуг Николая Алдохина, подписанной командиром 2-го самоходного артиллерийского дивизиона майором Гуляевым, написано: «Тов. Алдохин при прорыве обороны противника за р. Друть за три дня боев из своего орудия уничтожил: 1 танк, 4 ПТО, 3 прицепа, до 75 человек вражеской пехоты.

Экипаж самоходной установки, в котором тов. Алдохин был командиром орудия, первым ворвался в населённый пункт Мал. Крушиновка, Добротин и удерживал до подхода остальных машин дивизиона».

За этот воинский подвиг Николай Алдохин был награждён орденом Красной Звезды.

Кроме того, Николай Андреевич был награждён орденом Отечественной войны I степени, медалями «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина» и другими медалями.

14 июля 1944 года Николай Алдохин был тяжело ранен в голову и доставлен в эвакогоспиталь № 5950. В октябре 1944 года 20-летний парень был признан инвалидом войны, комиссован и снят с воинского учёта.

После возвращения из госпиталя Николай Андреевич жил и работал в Осинниках. В 1946 году женился. Вместе с супругой Клавдией они воспитали двух дочерей – Елену и Ольгу.

После окончания в 1952 году Центральных курсов в Ленинграде (при Ленинградском государственном педагогическом институте им. М. Н. Покровского) Николай Андреевич был направлен на работу в Таштагол заместителем директора по культурно-воспитательной работе в школе фабрично-заводского обучения (ФЗО).

После этого – до 1957 года – Н. А. Алдохин занимался журналистикой, работал заместителем главного редактора газеты «Красная Шория».

А уже после возвращения в Осинники Николай Андреевич трудился начальником отдела кадров ОРСа, был начальником штаба гражданской обороны.

Некоторое время работал и в городской газете Осинников «За уголь» (ныне «Время и жизнь»).

По воспоминаниям дочери, Николай Андреевич всю жизнь занимался самообразованием, имел исключительную память, много читал, хорошо знал историю, русскую литературу.

Он писал рассказы, очерки. Принимал участие в конкурсе на лучший рассказ, посвящённый 50-летию Победы в Великой Отечественной войне. Его новелла «Поговори со мною, Ваня» заняла в этом литературном соперничестве первое место.

Участник войны Н. А. Алдохин умер 3 октября 1995 года.

Архив город Осинники

Источник: https://arhivosnk.ru/exhibitions/virtua/aldohin_hist_VOv.html

О себе

В личной анкете Николай Андреевич Алдохин рассказывал о себе так:

«…Законченного образования не имею. После семилетки в 1937 году я в 1951-1952 годы окончил специальные курсы по полной программе учительского института имени Покровского в Ленинграде. Но диплома не получил, так как не имел аттестата зрелости.

Первый год войны встретил с чувством горькой обиды на своих родителей – поздно меня на свет произвели, не успею повоевать. Все взрослые, которым я безоговорочно верил, в один голос утверждали, что война продлится три-четыре месяца.

К началу войны мне исполнилось полных 16 лет. Из них последние два года работал в колхозе: пахал землю, сеял, косил, ночевал в степи и в овинах… Перед войной работал молотобойцем в сельской кузнице, помогал кузнецу ремонтировать косилки, грабли, другой инвентарь, готовиться к предстоящему сенокосу.

В город Осинники приехал после госпиталя в марте 1945 года. Здесь с 1932 года проживали мои старшие братья Василий Андреевич, Павел Андреевич и Дмитрий Андреевич.

Семья у нас была большая, да работников только двое: отец мой да я. Кроме моих младших сестёр и братьев, на иждевении были ещё трое малолетних племянников-сирот.

На фронт уходили из разных мест и в разное время нас пятеро братьев: Василий, Пётр, Павел, Дмитрий и я. А ещё сродный брат Пётр Михайлович Алдохин и зять Пётр Харитонович Ульяшин. Живыми вернулись Павел и я, а также сродный брат. Остальные «верные воинской присяге, проявив героизм и мужество…» пали на поле брани.

Я в РККА был призван Центральным райвоенкоматом города Новосибирск в 1942 году. Стал сержантом, командиром башни среднего танка. Попал в танковые войска. Воевал в составе 15-й танковой бригады, затем – в 8-й САБР (самоходно-артиллерийская бригада), потом – в 1101-м полку в качестве командира башни танка Т-34. Участвовал в освобождении Белоруссии с октября 1943-го по 18 августа 1944 года.

Ранен на территории Польши под городом Белосток… В начале февраля 1945 года военно-врачебной комиссией признан негодным к продолжению службы.

В Осинниках работал с мая 1945 года по 1985 год…

Правда, после учёбы на специальных курсах в 1952 году направлялся на «отработку» в Таштагол, где работал помощником директора школы ФЗО № 39.

Затем был заместителем редактора газеты «Красная Шория».

Вернулся в Осинники в 1957 году. Работал начальником отдела кадров ОРСа «Осинникиуголь», мастером погрузки шахты «Капитальная-2», с 1967-го по 1980-й год был начальником штаба гражданской обороны города Осинники – заместителем председателя горисполкома. 

Из Осинниковского горисполкома ушёл на пенсию.

Что помогало жить? Наверное, привычка терпеть и умение прощать.

Люблю симфоническую и оперную музыку, так же эстрадную, которая не надрывная, не «рёв обездоленного верблюда», а такая, как, скажем, композитора Островского… Безумно люблю арии Игоря и Кончака из оперы Бородина «Князь Игорь», арию Владимира из оперы Направника «Дубровский», арии Ленского и Евгения из оперы Чайковского «Онегин». «Бранденбургские концерты» Баха готов слушать бесконечно. Люблю оперетты Кальмана…

Восхищаюсь картинами Репина, Сурикова, Саврасова, Поленова, Айвазовского, Брюллова. Считаю, что перед картиной А. Иванова «Явление Христа народу», над которой он работал почти 30 лет, человек обязан снимать шляпу. Бесподобны и неповторимы творения Рафаэля, Рембрандта, Ван Гога, Эль Греко. Картины этих мастеров кисти имел счастье видеть в ленинградском Эрмитаже, Третьяковской галерее в Москве. Кое-что было показано лет десять назад в Новокузнецком краеведческом музее…

Особое место в моей жизни занимают книги Льва Толстого, Тургенева, Герцена, Гоголя, Чехова, Горького, Шолохова, Твардовского и многих других «великих властителей дум». Много читаю зарубежной классики: Виктора Гюго, Вальтера Скота, Эмиля Золя, Дюма, Бальзака, Драйзера и других.

В мире литературных персонажей я провёл значительную часть своей жизни. Среди них находил свободу и покой, с ними делил свои печали и радости!»

26 апреля 1995 года

г. Осинники

Николай Алдохин. Фронтовой друг

Говорят, что солдат без друга, что справка без печати, – неполноценный. Обычно солдатская дружба бывает крепкой, искренней и чистой. По какой-то необъяснимой формуле возникает она на основе родства душ и несёт в себе взаимное духовное обогащение.

И ещё, по-моему мнению, есть одно обстоятельство, питающее солдатскую дружбу: стремление оставить свидетеля своей смерти – «если что со мной случится…» (на войне солдат не говорит: «Если меня убьют»).

Был в своё время и я солдатом на войне и был у меня друг. Звали его Саша Шамякин.

Саша был невысок, худощав, рыжеват, с мелкими чертами лица, молчалив, сдержан. Однако, не смотря на эти скромные качества, ни одно «ЧП» не обходилось без его участия, причём, Сашка виделся в них с какой-то комической стороны.

Был, например, такой случай. Сашу и ещё одного курсанта вызвали в политотдел за получением комсомольских билетов. Пошли ребята налегке, в одних гимнастёрках. По пути Саша зашёл в портняжную мастерскую и по записке получил шинель офицера штаба майора Мусташова. Неожиданно похолодало, пошёл дождь. Саша и надел майорову шинель: «Всё равно она мокнет».

По дороге навстречу курсантам шёл офицерский полк, который на летних квартирах стоял рядом с нами, на нашей базе офицеры проходили практику вождения танков. Полк шёл ротными колоннами во главе со своими командирами. Поравнялись ребята с головной колонной, её ведущий – скомандовал:
– Рота, смирно! Равнение налево!

И пошли рота за ротой: «Смирно! Равнение налево!»

Курсанты, не понимая происходящего, прижимались к обочине, пока, чеканя шаг, не прошёл мимо них весь полк. Встретившийся вскоре ротный старшина помог разобраться в ситуации: влепил курсанту Шамякину на полную катушку – пять нарядов вне очереди, и приказал снять шинель, на петлице которой сверкали майорские шпалы.

На фронте сержант Шамякин раньше всех получил орден за проявленную находчивость в бою. Случилось это под Гомелем осеню 1943 года.

Наша атака не удалась. Немцы встретили губительным огнём. Пехота вначале залегла, затем стала отходить. Нам было приказано тоже отходить, прикрывая огнём пехоту. Танк Шамякина атаковали две «пантеры». А у него в критический момент вышло из строя орудие: лопнул трос механического спуска. Саша взял у механика-водителя зубило, вставил его в отверстие в предохранительном щитке и, нажимая на ударный механизм в клине затвора, повёл огонь по наступающему противнику.

Прорывавшиеся из казённика искры жгли кисть правой руки, сочилась кровь, а орудие било врага, не умолкая, пока обе «пантеры» не запылали.

На фронте бытовало поверье: уцелел в первом бою – до конца войны с тобой ничего не случится! Именно так считали и мы с сержантом Шамякиным.

Наша бригада в составе 1-го Белорусского фронта прошла через всю Белоруссию, лишь выйдя на государственную границу, отправилась на отдых и переформировку, передав предварительно оставшиеся 12 машин с экипажами другой части. В том числе оказались и мы с Шамякиным.

Многих друзей-товарищей оставили мы по городам и весям, у большаков и посёлков Белоруссии. Недолго и мы с Сашей воевали под знаменем другой части. Под польским городом Белостоком был мой последний бой, а Сашин чуть подальше – в селении Лонжино, за Белостоком.

Вот как писали мне друзья об обстоятельствах его гибели.

«…Танк Шамякина был подбит и окружён противником. Немцы, видимо, надеялись взять экипаж живым и поэтому не принимали мер по его уничтожению. Сержант держал связь с командиром батальона по радио, тот приказал держаться и ждать помощи. Сержант Шамякин вёл орудийный огонь по немцам… Тогда немцы взорвали его противотанковой миной».

Я уже говорил, что Саша был молчалив и несентиментален, но не угрюм и не замкнут. Всем казалось, что он как-то по-тихому доволен собой, окружающими, жизнью. Но однажды он одной только фразой выдал, как мог жестоко страдать, оставаясь внешне спокойным и невозмутимым.

Случилось это в июле 1944 года. Часть наша стояла на отдыхе близ занятых немцами городов Жлобин и Рогачёв. Мы с Сашей сидели под дикой яблоней. Завечерело, на высокое белорусское небо высыпали ярко-голубые звёзды. Неожиданно в зарослях рядом защёлкал и засвистел соловей. Саша послушал недолго, затем резко встал и сказал:

– Пойдём отсюда, а то этот пижон будет теперь душу на части рвать.

Никто не знал, что в этот день он получил письмо из дома, в котором сообщалось о гибели под Ленинградом его любимого брата…

Источник: газета «Маяк коммунизма» (г. Осинники) от 08.05.1978 № 55 (7208)