Олег Курочкин. Стадион. (Маленькая повесть)

1.
…Утро высветлилось внезапно. Как всегда. Солнечные лучи, обращаясь в радугу, заструились сквозь ставни, преломляясь в пыльный спектр наступившего дня.

Алексей оттолкнул было от себя утро. Но понял: пора вставать. И нехотя, сладко потягиваясь, с трудом приподнялся с кровати. Так бывает всегда, когда переберёшь с вечера – хочется припасть к постели и неотрывно, желательно лежа, встречать подступивший день.

Он попытался припомнить, что же была вчера? А вчера был день, сиротливо падавший дождём, и они с Толиком в его хибаре пили какую-то импортную дрянь. «По пять капель нормально, - утверждал Толик, - век свободы не видать».

Толику можно было верить. Он в своей жизни прошёл три «университета», отсидев в общей сложности лет восемь, но так и не уловивший, что брать чужое по мелочам просто неприлично, а если уж и «залетать», то по-крупному. В итоге от покойницы-матери ему досталась эта подслеповатая изба да огненно-рыжий кот-ветеран по кликухе «Хозяин», с кем и коротал свой пьяный век Толик.

Алексей держался долго, выслушивая под спиртное толикову дребедень (всё-таки профессионал), но Толик был профессионалом вдвойне.

- Слышь, корифан, это точно ты засадил тогда мяч ЦСКА? Ну, помнишь, энти приезжали в энтом году?

Какой это был год, Толик, естественно, вспомнить не мог – затуманилось сознание. Но то, что Лёха (его всегда так называли в команде – это только покойный дед говорил «Лексей»), в девятку мяч тогда положил – это точно. Моментик был - нарочно не придумаешь. По флангу Серёга Хохол промчался, как нож сквозь масло, и такой пас выложил – прямо на ход, на стопу, - бей не хочу. Ну и пробил. Хват (его в олимпийскую сборную даже приглашали) глазом не успел моргнуть…

А, может, этого не было? И его, Лёхи, тоже – ладного тогда, фартового парня?

Дососав этот жёсткий импорт, Алексей откинулся устало:
- Брось, Толян, ни хрена этого не было…

Толян молча согласился – он уже спал, обнимая недопитый стакан.

2.
Пожалуй, в их заштатном городке не было более будоражившего местную пацанву места, чем стадион. Приткнувшийся к берёзовому парку на окраине городка, он был вроде магнита. По выходным здесь играла местная горняцкая команда – бедовые матершинники, грубияны и скандалисты. А потому соперники были весьма им признательны, если уносили отсюда целыми не только ноги, но и другие важные участки тела.

Оператором табло (тогда, правда, и слова такого никто не слыхивал) был колченогий дед Капитон – вечно в засаленной рубашке, полупьяный, но эрудит (вот бы он удивился, узнав о существовании такого слова!). Кроме знаний всего обо всех, Капитон был мужик жуликоватый: любимым действом его было – при нулевом счёте взять да и ввинтить на табло единицу в пользу хозяев поля. Так он, каналья, выводил соперников из равновесия.

Однако деду прощалось и это, и другие прегрешения. Однажды он, подкараулив отвернувшегося голкипера чужой команды, незаметно - на потеху зрителям - закатил мяч в ворота через неприметную дыру в сетке, а затем божился и убеждал арбитра, что так и было. Короче, Капитон был той ещё заразой, но фанатично преданный своим.

Лёха бывать здесь любил. Вместе с подобными себе до глухой темноты гонял он мяч, разучивал диковинные финты динамовского грузина Месхи, подсмотренные в газете «Футбол», бил по воротам под «Понедельника» (ударом через себя). Словом, они занимались тем, через что проходят сотни, а, может, тысячи пацанов. Только вот мастерами из них становятся единицы.

Лёхе повезло: однажды в их городок на шахтёрский праздник приехала настоящая команда класса «Б». И участь его была решена. Лёхе довелось в том матче играть в местной сборной центрфорвардом. Они тогда, конечно, проиграли – 1:5. Но единственный гол забил именно Лёха.

Так он очутился в «Вымпеле» - команде, как выяснилось, не ахти какой, так себе, середнячке класса «Б». Но ведь в команде мастеров!

3.
Теперь жизнь протекала для него, как в калейдоскопе. Сборы, игры, снова сборы, снова игры. Вёрстами мелькали названия городов и весей, пока однажды не вывела его прямая (тогда ещё прямая!) в команду высшей лиги.

Случилось это лет пять назад. Очутившись среди действительно настоящих мастеров, Лёха не стушевался (характер-то горняцкий, упрямый!), тренировался он так исступлённо, что вскоре прочно занял место в «основе».

Это было необычайное состояние души. Лёха просто летал по полю, крадя мяч у зазевавшихся защитников, снабжая им партнёров по атаке, часто забивая сам. Стали поговаривать: пора, мол, парня попробовать и в сборной. И попробовали бы, если бы не Инга…

Эта высокая златокудрая красавица ворвалась в лёхину жизнь так же стремительно, как в штрафную соперников врывается крайний нападающий. И прошила, словно мячом сетку ворот, его судьбу.
Футбол плавно отошёл от него в иную ипостась. Инга оказалась пиявкой: ей мало было уже его шикарной квартиры, новеньких «Жигулей» за победу в Кубке страны, загородной дачи, не говоря уже о таких мелочах, как меха, дорогие украшения и одежда.
За год она отняла у Лёхи столько сил, что из бомбардира он превратился в его подобие. Вначале его логично усадили на лавку запасных, затем и вовсе отправили в дубль.

Следующим ударом, когда он особенно нуждался в поддержке, стал их развод. И Лёха остался ни с чем: суд почему-то оказался на стороне Инги. И тогда он запил. Крепко. Настолько, что из команды его попросили. Попросту говоря, отчислили. И ему не оставалось ничего, как общипанному, вернуться домой.

4.
Родители встретили блудного сына сдержанно. Не настолько, конечно, что хоть беги из дома вон, но холодность их Алексей ощущал ежедневно. Таяли сбережения. Куда-нибудь устроиться на работу он не мог – не научился в жизни ничему, кроме футбола. А тут ещё старые кореша-ходоки (в смысле, ходоки в «зону»). Тот же Толян, например. Было от чего затуманиться голове…

Старый Капитон давно приказал долго жить, и на стадионе в его отсутствие стало как-то сиротливо. Да и вообще в городке давно уже никто в футбол толком не играл, поле подёрнулось высокой травой, превратилось в место для выпаса коров. Грустно стало, в общем. Как тут было не запить?

Вот и нынче, после тяжелейшей попойки у Толяна, Лёха призадумался: как жить дальше? Надо было непременно, коренным образом, менять жизнь. Но как?

Для начала он, слегка приведя себя в божий вид, поплёлся на железнодорожный вокзал. Там, в засиженном мухами буфете, всегда подавали пиво.

Отхлёбывая противную тёплую жидкость, Алексей размышлял. Была у него одна фикс-идея, мысль, вернее так, мыслишка: а что если набрать группу хулиганистых пацанов и сделать из них команду?
Мысль эта будоражила Алексея давно, но как подступиться к её реализации он не знал.

И вдруг вспомнилось: в местной администрации, почему-то именуемой мэрией, работал его старый школьный приятель Колька.
От «железки» до него пролегала прямая – та, что, казалось, выводила из тупика.

Николай Ефимович (как учтиво уточнила секретарша в приёмной) смотрелся просто замечательно – сытое, довольное жизнью лицо его излучало приветливость. Однако, узнав о цели визита древнего дружка, Н.Е. сразу как-то поскучнел и заметил, что, увы, помочь ничем не сможет.

Алексей едва сдержался, чтобы не заехать кулаком в эту лоснящуюся физиономию. Однако, в сущности это ничего не меняло, и он вышел из кабинета, хлопнув дверью.

5.
… Жажда захлёстывала, перехватывала дыхание. Яростно хотелось пить.

Он вспомнил. Вокзал, двое незнакомых типов, драка, менты и вот он в камере, где небо в решётку и тянет вонью от параши.

«Дожил, - брезгливо подумал о себе Алексей, - докатился…»

- Эй ты, футболист, давай на выход, - румяный милиционер заглянул в камеру.

Алексей неторопливо поднялся. Тело болело, как после изнурительного матча. Прошёл в кабинет начальника.

- Считай, повезло тебе, мужик, - ментовский капитан устало потянулся. – Нашлась благодетельница – спасла тебя от тюряги.

В углу, на обычной струганной лавочке, сидела… Светлана.

- Ты?! – задохнулся он. Нет, не из-за неожиданного спасения. Это была ОНА – та самая его первая девушка, когда-то робко подарившая ему цветок, как лучшему нападающему города. Затем поцелуй. Потом… Впрочем, а было ли оно вообще, это после?

Алексей медленно подошёл к ней, приобнял:

- Боже, как долго я ждал тебя!

Светлана мягко отстранилась:

- Пойдём, Лёша. Я всё знаю и даже то, как и чем тебе помочь.

Они вышли на залитую солнцем площадь. День обещал быть светлооким и праздничным. А оттуда, со стадиона, Алексею вдруг послышались звуки почти забытого футбольного марша, напоминая ему о том, что жизнь продолжается…

Олег КУРОЧКИН.

Об авторе

Олег Курочкин – член Союза журналистов России – более 30 лет проработал спортивным обозревателем в областных газетах «Комсомолец Кузбасса», «Кузбасс», «Земляки». Выпустил четыре поэтических сборника, однако спортивная тематика ему близка до сих пор. Подтверждение – публикация его рассказа, обозначенная автором, как маленькая повесть.
Думается, это лишь начало: в творческом «загашнике» у Олега Курочкина скопилось достаточно много спортивной прозы.