Пётр Павлович Костюков: «Жизнь моя – фотография»

11 января 2024 

С фотокорреспондентом газеты «Кузбасс» Петром Павловичем Костюковым, именно Петром Павловичем, а не просто Петром мы часто пересекались на съёмках важных событий. Мы вместе снимали приезд космонавта Алексея Леонова в Мариинск и почётного шахтёра Капитона Яковлевича Ворошилова.

Однажды за рюмкой «чая» в областном краеведческом музее, где Костюков работал после газеты «Кузбасс», зашёл разговор о фотографии. Пётр Павлович сказал: «Знаешь, фотография для меня, что жизнь...». Я подумал: почему бы не записать с ним телепередачу?!

В назначенный день и час 1987 года запись состоялась. Титры: «Люди земли Кузнецкой», «Жизнь моя – фотография».

– Дорогие друзья! Сегодня мой собеседник Пётр Павлович Костюков. Долгое время Пётр Павлович работал фотокорреспондентом газеты «Кузбасс». Профессия фоторепортера не равнозначна фотографу в обычном понимании этого слова. Фоторепортер – журналист, который выполняет свою работу не словом, а своими фото. Вы не подсчитывали, сколько фотографий сняли?

– Это нереально. Профессия фоторепортера подарила мне встречи со многими интересными людьми Земли Кузнецкой.

– Кто научил Вас фотографировать? Родители?

– Нет. Отец и мать были неграмотными, ни одного класса не кончили. Просто в доме отдыха был один знакомый фотограф, я увидел, как он снимает, и это волшебство мне очень понравилось.

– Вы помните свой первый фотоаппарат?

– Первый фотоаппарат я сделал сам. Это была коробочка, в которой вместо объектива было маленькое отверстие с игольное ушко. Колпачок открыл-закрыл. Правда выдержка была большая, до минуты и более.

– На что снимали?

– Тогда продавали пластинки 9х12. Вставишь её в такой фотоаппарат под одеялом, закроешь отверстие и выходишь на улицу. Один раз я так сфотографировал своих родителей. Это была первая моя проба. Когда проявил пластинку, гляжу – только одни деревья. Я так «точно» рассчитал, что видны были только макушки деревьев. Видоискателя-то не было.

Родители спрашивают: «А где мы?». «За кадром остались».

– А где проявлял?

– Под столом, накрытым одеялом. Там проявлял. Вылезешь, потный весь – посмотришь, что получилось и опять лезешь под стол проявлять.

Потом начал конструировать другие фотоаппараты. В школе, где-то в 5 классе мы уже делали аппараты с гармошкой, линзы доставали в магазине. Всё мечтал сделать «Лейку». В конце концов, мой дядя купил мне в рассрочку фотоаппарат «Фотокор». В школе я переснимал репродукции из книг.

Тогда перед войной для меня были два главных магазина «Радио» и «Фото». Я ещё и приёмники мастерил. В 1934 году уже был детекторный, а к 1939 году я сделал приёмник ламповый. Работал я тогда монтажником на центральном телеграфе и подрабатывал на турбазе в Подмосковье у одного фотографа. Ему надо было сфотографировать отдыхающих и уже в 5 часов вечера отдать им готовые фотографии. Я ему помогал проявлять плёнку и печатать фотографии.

Потом по комсомольскому набору пошёл служить на флот, а там как раз объявили курсы на фоторепортёров. Но тут началась война. В ночь 28 августа наш корабль был торпедирован и в течение пяти минут ушёл на дно.

– Как удалось спастись?

– Возле моей рубки был спасательный круг, но в этот момент, как назло, ни одного круга не было. Когда корабль уже начал тонуть. Я выскочил на палубу в одних трусах и тельняшке. Спасательного круга нет. Ребята всё разобрали. Спасались своими средствами. У каждого матроса для своего спасения есть скрученный матрас и одеяло, как валик от дивана. Когда корабль уже наклонился, тогда я нырнул. Когда вынырнул, первая мысль работала: «Быстрее от корабля! Потому, что затянет...».

Когда корабль уходит под воду образуется воронка, из которой трудно выбраться. Я отплыл метров пятьдесят. Оглянулся – корабль пошёл на дно.

– До берега далеко было?

– Там были финны, а здесь – немцы. От Таллина до Кронштадта 300 километров. Некуда было плыть. Наши корабли нас подобрали. Все фотографии, которые у меня были утонули, сохранились лишь те, которые высылал родителям. Мы пришли в Ленинград, а там блокада. Нас переодели в зелёное, погрузили на самоходную баржу и бросили под Красное село.

Нам выдали по две бутылки с горючим, 40 штук патронов и винтовку. Потом был бой под Красным селом. Чуть ли не психическая атака была. Бежали, кричали, как могли. В плен не хотели. Тут меня ранили. Под лопаткой осколок до сих пор ношу. Сложность такая, когда на рентген придёшь, спрашивают, что это у тебя там? «Война», – отвечаю.

Потом, я знаю, вы служили в радиоотряде, а после войны работали в фотохронике…

– Сперва, в редакции газеты «Краснознамённый Балтийский флот». Потом поступил в фотохронику ТАСС. Аппаратуры не было, купить не на что. Мне посоветовали поехать в Кузбасс. С апреля 1951 года я работаю в редакции газеты «Кузбасс».

– Как тогда работал фотокорреспондент газеты «Кузбасс»?

– Я уже говорил, фотоаппарат ФЭД на плече, штатив под мышкой, у меня ещё был фирменный чемоданчик с лампами пятисотками и инструментами. Чемоданчик до сих пор хранится у меня. Вот так и колесил по Кузбассу. Ездил на поезде, междугородние автобусы тогда не ходили... А там уже в городе как повезёт. В райкоме или обкоме дадут что-нибудь.

Тогда ещё лошади были. Выезжаешь на неделю, приезжаешь, обрабатываешь материал и опять в командировку.

– Сколько получали?

– О! Много получал – 690 рублей на те деньги. А нужно было дать ещё 20 снимков бесплатно. Сейчас совсем другое положение. Но о другой жизни я и не мечтал, и не думал.

– У вас есть один из самих первых снимков, снятых в Кемерово. Редко кто отгадает, где это снято...

– Молодые-то не знают, а другие узнают. Это угол Кирова и Советского проспекта. На этом месте сейчас «Книжный магазин». (Сейчас там аптека «Эдельвейс»).

– Что ещё снимали?

– Всё. Передовики производства, ударники, стахановцы. Идёт сев – я должен снимать сев. Уборка урожая. Строится домна, футбол, первый трамвай. То «пачками» шли Герои Социалистического труда.

Встреч было очень много. Одна из них такая. Снимаю в совхозе Юргинского района у председателя. Входит свинарка, запомнил даже её фамилию – Крапивина. Она входит и при мне у парторга спрашивает: «Что надо сделать, чтоб быть героем?» Он ей и говорит: «Работать, работать и работать». Потом через два года приезжаю, снимаю Крапивину уже как Героя Социалистического Труда. Помнишь, говорит, при тебе я спросила, как стать Героем?

– Вы были один фотокорреспондент в газете?

– Один, а больше и не положено было. Вот у меня несколько фотографий... И мне кажется, одной из самых памятных съёмок была съёмка приезда Алексея Архиповича Леонова. У меня она есть даже с его автографом.

Об Алексее Архиповиче можно рассказывать бесконечно. Вот первый приезд его. Как раз когда он только приехал на КЭМЗ, где его приняли в бригаду. А это на Берчикуле во второй его приезд.

– Пётр Павлович, вы конечно, помните съёмку Алексея Архиповича Леонова, которую мы проводили с Вами вместе, когда он приехал в Мариинск? Песнями, радостными улыбками, цветами встречали ребята из пионерского лагеря имени Гагарина героев космоса. Гости отвечали на многочисленные вопросы ребят, дарили автографы.

– Ещё памятная для меня фотография – приезд в Кузбасс другого нашего земляка – Почётного гражданина города Прокопьевска Бориса Волынова. Мы его ждали очень долго. Подготовились заранее, поставили лестницу-стремянку. Только Волынов стал подъезжать, как нас толпа смела вместе с лестницей. Вот только один кадр и получился. Больше ничего не получилось. Потом была съёмка в школе № 1, где он учился, на шахте, на заводе и так далее. Я помню, что первых космонавтов снимали с каким-то восторгом, с трепетом.

Кузбасс – край угольный, приходилось снимать шахтёров. В обкоме партии снимал совещание шахтёров. Снимал знаменитые бригады Смирнова, Девятко... Николай Путра – знаменитый шахтёр в своё время за смену выдавал более 100 тонн угля.

Я вспомнил, когда мы снимали картину о соревновании Кузбасса с Донбассом, Путра сказал: «С этим комплексом, с этой механизацией может каждая бригада давать миллион». Тогда он ещё мечтал об этом, а теперь, сколько у нас миллионеров? Много!

А вот на моём фото Капитон Яковлевич Ворошилов – один из знаменитых наших шахтёров. Я был у него дома. Он в бригаде Борисова работал. Очень интересный человек. Почётный гражданин города Прокопьевска…

– Мы уже готовили телепередачу, он должен был к нам приехать на студию, но наша встреча не состоялась. Я даже в архиве нашёл пленку 1950-х годов из фильма «Слава труду», где снят Капитон Яковлевич Ворошилов. Сняты шахтёры Малявкин, Усов, Простаков и другие известные шахтёры, которых и Вам приходилось снимать?

– Да, почти всех.

– Когда тяжелее было работать, сейчас или тогда?

– Сейчас-то тяжело, а тогда было «легче». Однажды на Запсибе поднялся наверх, чтобы снять домну. А как обратно слезать со всеми своими сумками? Переждал, пока никого не будет и еле-еле спустится.

– А мне, в подобном случае, монтажники советовали, чтобы не было страшно – натянуть ниточку или проволочку и держаться за неё – тогда страшно не будет… Сложна профессия фотожурналиста. Приходится снимать на земле, в небесах и на море. Вот фотография самолётов. Что у вас связано с этой фотографией?

– У нас тогда проходили воздушные парады в День воздушного флота. Пеленгом шли пять самолётов ЯК-18 над аэродромом. Опускались низко и взмывали вверх. Я думаю, сниму-ка так, чтобы все кабинки было видно. Подхожу к начальнику аэроклуба. Так и так. Он разрешил. Поднялись мы в воздух. Командир звена был Чуриков – это тот лётчик, который обучал Мересьева. Первый раз получилось неудачно. В кадре только два-три самолёта. Со второго раза получились все четыре самолета.

***

А мы сейчас покажем зрителям воспоминания

Сначала – воспоминания журналиста газеты «Кузбасс» Александра Гавриловича Зайцева:

– Неоценимую помощь оказывали нам фотокоры. И Пётр Павлович Костюков (Учитель), и Витя Грызыхин, и Юра Сергеев были большими мастерами своего дела, каждый, естественно, как и подобает великим, со своими особыми причудами.

Костюкова, как он сам говорил, в Кемерове знала каждая собака. Ну, и он, конечно, всех «собак» знал. Поэтому командовал во время съёмки как генерал. Мог, в интересах газеты, согнать в одну шеренгу комбайны со всего необъятного совхозного поля. Мог затащить в тесный угольный забой громоздкую осветительную аппаратуру.

Все фотографы мира, перед тем как нажать на «собачку», предупреждают, что сейчас якобы вылетит птичка. Учитель же требовал: «Оближите губы».

Из воспоминаний фотокорреспондента Юрия Сергеева:

– В самом начале семидесятых годов свела меня судьба в редакции газеты «Кузбасс» с добрым человеком – Петром Павловичем Костюковым. Он был тогда в расцвете сил. Ему поручались самые ответственные задания – освещение визитов руководителей нашей страны, награждение Героев. Опытный Костюков всегда блестяще справлялся с заданием.

И всё-таки официоз был не главной съёмкой мастера. Пётр Павлович многие годы снимал трудовой Кузбасс. Я видел его старые работы – фотографии послевоенных лет. Помню его стол, заваленный снимками механизаторов, доярок, телятниц, которые он привозил из командировок на село. Помню фотографии грязных улыбающихся (тогда все улыбались с газетных полос) шахтёров.

Может быть, его снимки, на первый взгляд, не очень эффектны и не отличаются мудрёными композициями и ракурсами. Да и снимал он в основном «полтинником», редко пользуясь сменной оптикой. Но в том-то и чудо настоящей документальной фотографии, что спустя десятилетия на нас смотрит со старых карточек человек именно из тех пятидесятых, шестидесятых, семидесятых. Его ни с кем другим не перепутаешь. На фотографиях Петра Павловича – история. История нашего края.

Ведущий Юрий Светлаков в заключение передачи:

– Наши лучшие фотографии живут несколько жизней. Одна – когда опубликована в газете, вторая – на выставках, третья – в книгах, четвёртая – когда фотографии становятся документом истории...

Источник: Светлаков Ю. Я., книга очерков «Время, назад!». Кемерово, 2015. С. 154-179.

Фотоработы П. П. Костюкова

Архив новостей