Сергей Черемнов. Левый ряд. Рассказ

Очкарик Володя отошёл от кассы, пересчитывая на ходу купюры. Следующим за ним в небольшой очереди за получкой стоял Сергей, а – дальше и весь остальной их отдел промышленности: Генка и Серёга. Получку - по меркам тех «семидесятых» годов - выдали приличную: редактор подписал приказ на премию к новогодним праздникам, да - гонорар, да – собственно зарплата, выходило: плюс-минус, по два стольника на брата.

- Ну, что, сгоняем в магазин? – утвердительно спросил Генка у мужиков, засовывая сложенные пополам банкноты в карман своих потёртых джинсов.

- Я – не возражаю, - ответил Сергей, тем более - он и был заведующим этим отделом газеты. А Серёга так просто развёл руками в знак согласия.

- Нет, мужики, я сегодня – пас, - твёрдо сказал Володя. – Не смогу, и не уговаривайте…

- Кончай стебаться! – развернулся к малорослому Володе высокий Генка. – Начальник не возражает, а он, видишь ты, на принцип идёт! Пошли в кабинет, там разберёмся.

И они гурьбой пошли в свой прокуренный отдел с белыми когда-то стенами, которые редактор обещал побелить ещё прошлой весной. Возглавлял знаменитую редакционную «четвёрку» стройный жизнерадостный Сергей Чернышов, который, не смотря на фамилию, любил одеваться в светлые кардиганы, а замыкал Серёга Маркин - он в предвкушении «вкушения» мурлыкал какую-то знакомую мелодию и поглаживал свой немало округлившийся животик, обтянутый заношенным чёрным свитерком.

Генка Макущенко подталкивал прямо перед собой слегка упиравшегося, малоупитанного Володю Макулина в его неизменном синем в полосочку костюме и светлой рубашке с галстуком.

- Прошу садиться, господа борзописцы, - пошутил Сергей, когда дверь кабинета за ними закрылась. – Предлагаю открыть дискуссию. Во-первых, поступило дельное предложение…

- Нет возражений! – хором ответили Генка с Серёгой.

- Во-вторых, завтра – выходной, а послезавтра Новый год, - продолжил развивать логическую схему Чернышов. – Наконец, в- третьих, - он внимательно окинул взглядом каждого из коллег, - мы получили немалые деньги. И я уверен, что мы просто не имеем права нарушать святые традиции, установленные в редакции «Строительной правды» нашими предками. Наши потомки нам этого не простят!

Генка согласно кивал головой, Серёга добродушно улыбался. И только Володя хмурился и в волнении теребил жидкие усики над верхней губой.

- Что у тебя за проблемы? – кивнул ему Чернышов.

- Я не могу сегодня... и сказать не могу. Потом скажу…- Володя снял очки и начал протирать их видавшим виды платочком.

- А если через «немогу»? – насмешливо переспросил его Серёга. –   Мы ж – не нажираться, а так: по слегка, по чуть-чуть. Святое дело. А потом – по домам. Я лично засиживаться не собираюсь.

- Вот именно, - подхватил Макущенко, - у всех дела перед праздником. Мы неделю пахали, как папы Карлы, норму выполнили, редактор доволен. Именно – по чуть-чуть, а не как в прошлый раз!

- Тем более, ты и на зарплату получил больше, чем завотделом, - привёл свой довод завотделом Чернышов.

- Так я работал за двоих, - оправдывался строчкогонистый Володя. – Почти на десяток материалов больше вас за месяц выдал.

Макулин был прав. Потогонная система, давно сложившаяся в редакции, выматывала все силы. Газета выходила пять раз в неделю, и для этого каждый сотрудник обязан был ежедневно сдавать в секретариат не меньше двухсот строк.

Где их взять – никого не волновало, главное, чего требовал главный редактор Анатолий Иванович, чтобы новости были «свежими». А статьи и репортажи - актуальными и читабельными, и не только «поднимали» насущные проблемы города, но и подсказывали, как их решить. Волков кормили ноги, и не только: у каждого за плечами был приличный опыт, хорошее знание обстановки. Не говоря уже о сети информаторов почти на каждом предприятии немаленького города.

Справедливости ради, надо сказать, что «Строительную правду» выписывали едва ли не в каждой семье. И фамилии наших героев, а так же их «острые перья» читателям газеты были хорошо знакомы. Именно им поручали подготовку самых ответственных материалов, именно им адресовывалась едва ли не половина писем от читателей, в которых излагались беды людские… При этом манией величия отдел не страдал, но цену себе знал хорошо. Поэтому ответсек редакции Галина Александровна при необходимости предпочитала заходить в отдел сама, чем вызывать к себе этих колких на слова парней.

Но получка, да ещё и накануне большого праздника, действительно, по устоявшимся неписаным законам газетного существования, несла в себе обязательный повод необходимого расслабления организма. Конечно, всегда хотелось бы в меру. Но кто её, эту самую меру мог знать заранее?!

Поэтому наши друзья и не понимали Володиного сопротивления и желания улизнуть, да ещё и по неизвестной причине. А всякая неизвестность, как известно, порождает недоверие и раздражение.

- Я вот сейчас тебе по шее дам! – начал заводиться Генка. – Ты нам быстро всё выложишь и ещё в магазин сбегаешь. – И он для верности показал Володе кулак.

Тот заёрзал на стуле, закрутил своей кудрявой головой: «Чего сразу – дам?! Есть у меня объективная причина. Объяснил же, что сказать не могу!»

- Не могу или не хочу!? – Макущенко еще ближе придвинул кулак к Володиному лицу. – Тебя стукнуть по животу или по печени?

- Что за мода: чуть что – сразу стукать! – Володя снял очки и привстал на ноги. – Дела у меня. Могут быть у человека дела?

- Ну, начал, так колись до конца, - ухмыльнулся Серёга Маркин. – А то ведь, и, правда, ударит…

- В магазин мне надо идти, - торопливо начал объяснять Володя.

- Так и мы про магазин, - напомнил Чернышов.

- Да я не про тот, а про промтоварный. Короче, пальто мне надо купить, – наконец сознался он. – А то уж, какую зиму, всё в одном хожу, поизносилось. – И Володя обвел их взглядом в поисках поддержки и понимания.

Мужики заулыбались: «Новое пальто – доброе дело…» «А какое же доброе дело делается на «сухую»?.. «Такие вещи нельзя с бухты-барахты делать, обмозговать требуется…»

Короче, договорились так: сейчас Генка с Володей идут за спиртным, потом выпьют-закусят, а после все пойдут в универмаг и помогут Володе с покупкой: пальто – не трусы, мерить надо, осмотреть со всех сторон. Тут советы бывалых людей будут очень кстати, поэтому без них Володя не должен ничего предпринимать.

«Пальто – это как лошадь, - подвёл образную черту под короткой дискуссией Маркин. - Ему в «зубы заглянуть» надо!»

На том и порешили.

Гонцы вернулись довольно быстро. Для начала закрыли за собой дверь на ключ, хотя рабочий день уже катился к завершению, и все необходимые редакционные дела были переделаны, потом выставили на редакционный стол шесть поллитровок портвейна: по полторы штуки на брата, что считалось почти нормой, ну, может, чуть больше... Выложили плавленые сырки, банки консервов, солидный кусок колбасы, хлеб-«хлебушек», как называл его Маркин. Все это быстро покромсали дежурным ножом. И основательно уселись вокруг стола. Разлили по стаканам.

- Скажи, Сергей! - привычно приступил к обязанностям тамады Серёга.

- Давайте, мужики, помянем уходящий год! Он был неплохим для всех нас. Строчки давали, тираж не уронили. А сколько всего построили в городе - не перечесть. И ведь ни один объект не ушёл от нашего внимания. Так пусть год уходит от нас по хорошему, лично я ему благодарен!

Они тихо сомкнули стаканы, выпили - все по-разному. Вернее, Сергей, Генка и Серёга - выпили быстро, с разным, но достойным выражением лица, а Володя тянул жидкость медленно, будто цедил спиртное вытянутыми губами, потом сморщился, передернулся, понюхал кусочек хлеба и, наконец, закусил.

- Что, плохо пошла? - спросил Серёга.

- Да - нет, нормально, - пожал плечами Володя. - А можно, я тост скажу?

- Давай, лепило, - подбодрил его Маркин. Налили по второй. Володя встал и поднял стакан на уровень плеча.

- Я предлагаю за Сергея Чернышова. Ты - наш ведущий, мы - твои ведомые. Мы за тобой, как за...

- Не разводи розовые сопли! - перебил его Чернышов. - Будем, мужики!

Они опять выпили быстро, а Володя выцедил свою порцию.

- А давайте-ка закурим, - предложил тамада и вытащил из ящика стола пачку «примы», пустив по кругу. Закурили, комната быстро наполнилась сизым дымом. Открыли форточку, но это мало что изменило.

- Давай по третьей, - встрепенулся Генка. - За нас, за мужиков-журналистов. Что может женщина в этой потогонной системе? - Любимец редакционных женщин, Генка начал садиться на любимого конька. - Ни-че-го! - протянул он по слогам. - А мы, мужики, можем! За то, что мы - можем!

Они громко чокнулись и выпили. Закуска убывала медленнее, чем спиртное. Часы показывали шесть вечера.

- А до скольки сегодня универмаг? - встрепенулся Володя. Генка накрутил диск телефона и, улыбаясь, начал что-то шептать в трубку. Потом положил её на аппарат: «До двадцати двух ноль-ноль, по случаю предстоящего праздника!», - торжественно объявил он.

- Предлагаю выпить и ещё послать гонца... - Маркин выжидательно взглянул на Чернышова. Тот одобрительно кивнул. Разлили по четвертой - последней!

- Чего ты по многу наливаешь?! - заволновался раскрасневшийся Володя, глядя на Генку. - Ещё часа не сидим, а уже - пусто...

- Так ещё сгоняем, - спокойно ответил Макущенко. - Торопиться некуда. Магазин твой работает до поздна. Компания - хорошая. Чего тебе ещё надо? А за пальто не переживай, купим тебе обнову, от девок отбоя не будет!

Они допили портвейн, снова закурили. Договорились послать гонца за дополнительной партией. Генка начал возиться со спичками.

- Короткая идёт в магазин, - сказал он и протянул руку с зажатыми в ней четырьмя спичками Макулину. Тот пьяненьким уже движением поводил своей рукой над рукой Генки и выдернул короткую спичку.

- Вот же гадство, не везёт! - чертыхнулся он.

- Кому - не везёт, а кому - и везёт, - философски растягивая слова, сказал Генка и выбросил в форточку - в темноту зимнего вечера - оставшиеся спички. Они снова скинулись, и Володя, надев на свои худенькие плечи поношенное пальтецо, слегка покачиваясь, вышел за дверь.

После этого Генка подмигнул беседовавшим о чём-то Сергею и Серёге и вытянул из-под стола новую бутылку портвейна.

- Откуда?! - в один голос удивились этому фокусу Сергеи.

- От верблюда, - ухмыльнулся Генка. - Вове многовато будет. Вдруг сплохеет, а ему ещё пальто брать. Пусть лучше проветрится.

- Как-то легко ему короткая выпала, - удивился Чернышов.

- А они все короткие были, - ответил довольный Генка. Они громко хмыкнули, сомкнули стаканы, выпили и закурили. Потом ещё выпили, закусили. Лица Сергея и Серёги были пунцовыми, лицо Макущенко с каждым стаканом, наоборот, становилось все бледнее. 

Вернулся Володя.

- Три вз-зял! - заплетающимся голосом радостно сообщил он. - Хотел две, да подумал, вдруг мало, опять б-бежать придется...

- Молодец, Вова, правильно мыслишь! Давайте, мужики! - он по очереди растолкал задремавших Чернышова и Маркова.

Налили прилично. Выпили быстро, включая Володю. Закусить было уже почти нечем. Поэтому, снова закурили «приму». Чернышов и Серёга клевали носом. Володя всё пытался пристроить голову на руках, разложенных на столе. Один Макущенко сохранял присутствие духа.

- Так, не спать, не спать! - зычно призвал он. Он обошёл коллег, по очереди тряся их за плечи. - По последней - и идём в универмаг. Нас ждёт покупка - Вовкино пальто!

Все встрепенулись, Серёга разлил по последней. Выпили молча. Начали собираться в поход, одеваясь потеплее, ведь на улице было морозно. Макущенко между делом успел собрать в урну мусор и остатки закуски, хитро улыбаясь, выставил в коридор пустые бутылки. Вскоре друзья оказались на улице, озаряемой желтовато-тусклым светом городских фонарей.

Они шли гуськом, пошатываясь и скользя на утоптанном снегу тротуара. Впереди брёл Чернышов. За ним - тащился Серёга, за Маркиным, шатаясь из стороны в сторону, плёлся Володя. Замыкал шествие Генка, он курил очередную сигарету и внимательно следил за передвижением товарищей, готовый подстраховать в случае чего.

Стеклянно-бетонный куб универмага медленно, но неуклонно приближался. И вскоре четвёрка лучших перьев города оказалась перед центральным входом. Странно, времени было без четверти девять вчера, а на входе маячила фигура дежурной, которая уже не пускала внутрь новых посетителей.

- Куда?! - начала напирать она на Чернышова, - Мы закрываемся!

- Как закрываетесь? Вы же до десяти!

- Кто вам сказал? Нет, до девяти мы...

- Послушай, мать, - вежливо обратился к ней Макущенко. - Мы - журналисты, гляди, - и он сунул в лицо дежурной своё удостоверение. - Мы пришли проверить, как организована предпраздничная торговля в лучшем магазине города. - Его спутники одобрительно закивали головами. - Это, во-первых, а, во-вторых, сейчас еще без пятнадцати. И, в-третьих, нам срочно надо купить подарок вот этому замечательному парню. - И он выхватил из-за спины плохо стоявшего на ногах Володю и вытолкнул его вперёд.

Володя мимо дежурной протопал внутрь магазина и медленно заковылял на второй этаж - в отдел верхней одежды. Остальные двинулись за ним, не обращая внимания на протесты стоявшей в дверях женщины.

Они так и шли друг за другом. Пока на верхней площадке по очереди не натолкнулись на Володю, который протирал запотевшие очки и пьяненько вертел головой, выбирая, куда повернуть - направо или налево. Они столпились за ним и сообща решили, что надо идти налево: там виднелись ровные ряды пальто.

- Тебе какого цвета надо? - спросил растерянно озиравшегося Володю Генка.

- Д-да что-нить потемнее, - промямлил тот.

- А размер? - уточнил Макущенко.

- 46-48-м... м-мерить надо, - заикаясь, пробормотал Володя.

- Так, - распорядился Генка, по очереди встряхивая задрёмывающих на ходу коллег. - Быстро идите в примерочную. А я сейчас туда всё принесу...

В зале не видно было ни одного продавца. И только вдалеке на кассе одиноко маячила девичья фигура. 

Макущенко загнал всех в кабинку примерочной с зеркалом во всю стену, задёрнул штору. Вид у коллег был кисловатый: Сергей с Серёгой стояли, подперев стенки кабинки и прикрыв глаза, а Володя  вообще откровенно клевал носом.

- Стоп, - сказал Генка. - Так не годится. Давайте-ка взбодримся. Ну-ка, по пять капель. - Он хитро прищурился и ловким движением извлёк из внутреннего кармана своей широкой куртки полбутылки портвейна и бумажный стаканчик.

- Всем смотреть на меня! - громко объявил он. Чернышов и Маркин встряхнули головами, будто наводя на него резкость. Володя же почти никак не отреагировал на команду.

- Разливать буду поровну - на глаз, по булькам, - сказал Генка и налил первую. - Прими! - он протянул стаканчик с бордовой жидкостью Чернышову. - Да не тяни, а то бумага размокнет.

Сергей Чернышов глубоко выдохнул и выпил залпом. Следующим «принял на грудь» Серёга Маркин: с обречённым видом он принял напиток одним глотком.

- Держи, покупатель... - Макущенко протянул порцию Володе Макулину. Тот промычал в ответ что-то нечленораздельное, но стаканчик взял и, высоко подняв локоток, по обыкновению, медленно выцедил портвейн с брезгливым выражением лица.

Стаканчик раскис и новой порции уже бы не выдержал. Поэтому, Генка поставил его на пол, в уголок, в несколько глотков прикончил свою порцию вина и установил пустую бутылку рядом со стаканом.

Кажется, все немного взбодрились.

- Никуда не выходите, сейчас принесу товар на примерку, - сказал Генка и вышел в зал. Он скоро вернулся с тремя экземплярами пальто: одним голубовато-сиреневым и двумя - чёрного цвета.

- Я г-голубое мерить не буду! Я вам н-не г-голубой... - закапризничал Володя.

- Не кипятись, старик, - прервал его Генка. - Нет, так нет. Надевай чёрное.

Они втроём помогали ему сначала снять свое старенькое пальтецо, потом Володя долго не попадал в расставленные товарищами за его спиной рукава пальто.

- Н-нет! - насколько можно решительно сказал он. - В-великова-ато и д-длиннов-вато...

- Давай другое, - сдирая с него пальто, сказал Генка. - Помогайте, чего стоите... - повернулся он к Чернышову и Маркину.

Втроём они снова обрядили Володю в очередное изделие. Генка старательно застегнул его на все пуговицы.

- Что-то на г-груди топо-орщит, - заныл Володя оглядывая себя в зеркале мутным взглядом.

- Где топорщит, где? - спрашивал его Генка, одергивая изделие на Володиной груди. - Мужики, скажите ему.

- Сидит отлично, - закивал Чернышов.

- По тебе сшито, - подтвердил Маркин. - И, главное, тёплое, не простынешь.

- Всё, снимай, берём вещь! - приказал Генка.

- А что это вы тут делаете, мальчики? - они вздрогнули от резкого голоса незаметно подошедшей дебелой продавщицы. - Мы уже закрываемся...

- Вот и хорошо, - ответил ей Генка. - А мы товарищу обнову выбрали к празднику!

- Ну, так быстро идите на кассу, - скомандовала дебелая. - Лиля! - крикнула она молоденькой кассирше с симпатичными раскосыми глазами. - Погоди, не снимай кассу, пусть мальчики рассчитаются.

Наша четвёрка подтянулась к кассе. Последним, раскачиваясь из стороны в сторону, плёлся Володя, и пальто, которое он держал в руках, волочилось за ним по бетонному полу.

- Где ваша покупка? - нетерпеливо спросила их кассирша Лиля, с интересом оглядывая запоздалых посетителей. - Кто будет рассчитываться?

Чернышов с Серёгой пожали плечами и покрутили головами, мол, не мы. Генка подтолкнул к кассе Макулина:

- Вот он - герой дня, известный в городе писатель! - с пафосом сказал он. - Вольдемар Макулин - великий мастер литературного слова и чемпион репортажа!

Володя что-то замычал, пьяненько улыбаясь.

- Перестаньте кривляться, мы уже закрыты. Давайте быстрее! - она буквально вырвала обновку из скрюченных Володиных пальцев и начала аккуратно её упаковывать. - А кому подарок-то? -  кассирша обратилась к Генке, наверное, потому, что у  того было самое осмысленное выражение лица.

- Как, кому? - моментально отреагировал тот, ухмыльнувшись. - Говорю же, ему...

Девушка как-то странно на него взглянула и сообщила:

- 150 рублей.

- Плати, давай, быстрее! - сказал Генка Макулину.

Тот долго копался в кармане брюк, с трудом выудил оттуда пачку купюр и принялся отсчитывать. Сбился, чертыхнувшись, начал считать снова... Генка отобрал у него деньги, быстро отсчитал положенную сумму, подал девушке, остальные вернул Володе, который с большим трудом положил их в карман.

... Потом они  медленно брели по заснеженной улице: впереди Генка одной рукой тащил буквально повисшего на нём Макулина, который практически спал на ходу, в другой руке Генка нёс покупку. Сзади, держась друг за друга, медленно ковыляли Чернышов с Маркиным.

Из-за поворота вынырнуло такси с зеленым огоньком. Генка махнул рукой с покупкой, машина остановилась.

- Шеф, ты нас просто спас! - воскликнул он и начал пристраивать Володю на заднее сиденье. Чернышов и Маркин утолклись сами. Генка уселся впереди

- Уф! - громко выдохнул он, - Как я умаялся в этом году, и когда он только кончится?

- Куда ехать? - хмуро спросил водитель. Он явно не поддерживал Генкиного настроя.

Генка всех развёз по домам. Последним он привёз домой Макулина. Тот жил один в спальном микрорайоне с поэтическим названием Красная горка. Буквально затащив его на руках на четвёртый этаж, Генка долго рылся в его карманах в поисках ключа. Потом занёс его в однокомнатную, обставленную по холостяцки аскетично, квартиру, уложил на диван. Сняв с мычащего Володи пальто и ботинки, костюм и галстук, он укрыл его одеялом, под голову подсунул подушку. Володя повернулся на бок, положил руку под щеку, и сладко всхрапнув, отошёл ко сну.

Генка прошёл на кухню, отыскал среди горы немытой посуды стакан, вымыл его под краном, из под крана же налил воды и с удовольствием выпил. Свёрток с покупкой он положил Володе в изголовье. Осмотрелся, удовлетворенно крякнул и направился домой.

... Праздничные дни пролетели быстро. Утром первого рабочего дня в редакционном кабинете собрались Чернышов, Маркин и Макущенко. До начала редакционной летучки оставалось полчаса. Макулина всё не было.

- Где его черти носят? - нервно потирая руки, спросил парней Чернышов. - Ты его в праздники видел? - повернулся он к Макущенко.

- Нет, я все дни за городом был... - ответил тот.

- А ты ему не звонил? - спросил Сергей у Серёги.

Тот не успел ответить, как дверь кабинета открылась и в неё медленно прошёл Володя. Он был одет в старое пальто, и выражение лица у него было довольно кислым. А в руках он держал знакомый свёрток, но было заметно, что его разворачивали, а потом снова запаковывали.

- Чего опаздываешь?! Не наотдыхался! И, вообще, почему в старом пальто, мы ж тебе помогли обнову справить?! - окрысился на него Чернышов.

- А что вы мне справили?! - закричал вдруг тоненьким голоском Володя. - Он швырнул свёрток Чернышову под ноги. - На! Сам носи!

Володя быстро разделся и уселся за своё рабочее место, отвернулся к окну.

Чернышов поднял свёрток, положил его на стол и начал разворачивать. Макущенко и Маркин внимательно следили за его движениями. Сергей снял обертку и начал разворачивать новое пальто тёмного цвета.

- И чем оно тебе не нравится?

- А ты посмотри, посмотри, - на глазах Володи выступили слезы. - Говорил же - топорщит! Так нет: по тебе сшито, теплое, не замерзнешь... - передразнил он коллег.

- Да в чём дело? - не понимал Сергей.

- Женское оно, понимаешь, женское! - снова тоненько закричал Макулин. - Вон - вытачки на груди! У него же пуговицы налево застёгиваются! Левый ряд пуговиц, левый, понимаете!? Куда же вы смотрели, остолопы! Поможем купить! Что теперь делать? - он снял очки, обхватил голову руками и застыл над столом, глядя в одну точку.

- Ну, ты, Вова, даёшь! - только и нашёлся сказать Генка.

Парни с изумлёнными выражениями на лицах внимательно рассматривали покупку, разложив её на большом редакционном столе. Пальто и впрямь было женским: в глаза явно бросались вытачки на груди, высокая узкая талия, модные разрезы с боков...

- Вот мы дали маху... Но ведь на нём сидело, как влитое, - растерянно выдавил из себя Чернышов.

А Маркин как-то странно захрюкал, закашлялся. Генка тоже не выдержал и заржал так громко, что слышно было на всю редакцию. Не выдержал и Чернышов: он сложился пополам и хохотал так, что слёзы брызнули из глаз.

В кабинет начали заглядывать другие сотрудники с удивлёнными лицами, пришла ответсек Галина Александровна, показался на пороге кабинета и сам редактор Анатолий Иванович. Генка сбивчиво, но образно, в перерывах между приступами хохота, рассказывал всем историю с покупкой для Володи женского пальто. И как выбирали, и как мерили, и как всё чудесно на нём сидело. Он даже вспомнил странный взгляд кассирши Лили. Он только про портвейн ничего не говорил. Но всем и без этого было понятно, что перед походом в магазин парни хорошо «приняли»... Но про это - по старой редакционной традиции - как-то не принято было говорить вслух. В общем, веселья хватило на всех.

Однако летучку редактор откладывать не стал, несмотря на всеобщее веселье и на кислый вид Володи. Настроение в зале летучек царило приподнятое. Все выступающие острили и похохатывали до такой степени, что Анатолий Иванович вынужден был сделать серьёзное замечание по этому поводу. Но улыбки не сходили с лиц сотрудников. Один Володя Макулин сидел, пунцовый, как рак, надутый, взъерошенный, уставившись неподвижным взглядом в стол.

Вскоре все  «разборы полетов» были закончены, задания розданы, недельный план утверждён. Сергей Чернышов и Серёга Маркин уехали на объекты, как сказал редактор, «сделать парочку репотажей». Вова и Генка остались в кабинете одни.

- Что теперь делать? Что делать?! - беспрестанно повторял Макулин, бегая по кабинету из угла в угол.

- Да не мельтеши ты, сядь и успокойся? - рыкнул на него Макущенко. - Сдать его надо в магазин.

- А то,.. - Володя посмотрел на него затравленным взглядом. - Я почему опоздал на работу? В универмаг заходил, сдать пытался или поменять. Не берут! Говорят, чек давай. А где он? Куда подевался? Может он у тебя? - он с надеждой посмотрел на Генку. Но тот отрицательно покачал головой:

- Пить надо меньше! - назидательно поднял он указательный палец.

- Так я вообще не хотел! Вы же настояли, - развёл руками Володя. - Что теперь делать?

- Продать его, нашим предложить? - посмотрел на него Генка.

- Да я скорее провалюсь сквозь землю, - промямлил Володя.

- Сиди здесь, я сейчас, - Генка схватил пальто и выскочил в коридор.

Он вернулся минут через сорок:

- Нет, из наших никому не нужно! Может, на базар пойдём? - родилась у него новая идея.

- На какой базар, - Володя безнадёжно махнул рукой. Он готов был заплакать. - Что делать? Что делать? - как заведённый начал повторять он.

Генка тяжело вздохнул, тряхнул головой, будто на что-то решившись.

- Из кабинета не выходить, засмеют! - приказал он Володе. Наскоро упаковал пальто в свёрток, оделся и ушёл.

... Медленно тянулись минуты. Володя нервно курил одну за другой сигареты, стоя возле форточки и пуская дым на улицу. Прошло часа полтора. Сигареты кончились. Во рту Володя ощущал нестерпимую горечь, но ещё горше было на душе, он ругал себя последними словами за памятный пьяный поход в универмаг. А ведь каким хорошим было его предновогоднее намерение сделать себе подарок...

Наконец, дверь кабинета резко распахнулась, влетел довольный разрумянившийся Генка и швырнул пачку разноцветных примятых купюр на стол.

- На, забирай! - буквально прокричал он Володе.

Тот поспешно схватил пачку денег и принялся их пересчитывать, аккуратно разглаживая каждую бумажку. Когда закончил, подровнял пачечку, свернул её вдвое и осторожно положил во внутренний карман пиджака.

- Ну, что, сошлось? - спросил довольный Макущенко.

- Сошлось,.. - тихо ответил Макулин. Он повернулся к Генке, лицо его просто светилось от счастья.

- Спасибо, Гена! - проникновенно сказал он и церемонно пожал Генкину руку. - Как тебе удалось?

- А вот это - большой секрет, - скромно потупил тот глаза. - Ты лучше вечером снова дуй в магазин, покупай пальто. Только теперь - один! И запомни: мужской отдел в ряду, который направо...

- А вот и нет, - радостно сообщил Володя. - Пальто я больше покупать не буду! Новый год прошёл - зима идёт на убыль. Как-нибудь в старом дохожу. Я знаю, куда эти деньги потратить... Я лучше летом на море поеду! Я ведь на море ни разу не был!

- Хорошая идея, - одобрил Макущенко. - Но, чтобы она сбылась, надо выпить!

- Ну, уж - нет! - вскинулся Володя. - Пили, знаем...

Он подхватил своё старенькое пальто, буркнул:  «Я - на объект», - и, поправив очки, выскочил вон из кабинета.

Сергей Черемнов,

г. Владимир,

май 2016г.