Таисия Шатская: «Светлые люди». (К 100-летию газеты «Кузбасс»)

(Автор – Таисия Алексеевна Шатская – профессиональный журналист, ветеран журналистики Кузбасса. Начала работу в августе 1956 года в газете города Междуреченска «Знамя шахтёра». Острые фельетоны и статьи молодой журналистки быстро сделали её имя популярным. Вскоре её пригласили в областную газету «Кузбасс», где она трудилась 43 года. Её очерки и публицистические материалы неизменно вызывают читательские отклики. Она – автор многих книг, обладатель большой коллекции почётных дипломов и наград за свои журналистские работы и за победы во многих творческих конкурсах).

7 января года областной газете «Кузбасс» исполнится 100 лет. Первый номер газеты вышел 7 января 1922 года. Это был орган Кольчугинского райкома ВКП(б) и рудоуправления, рудисполкома и райкома горнорабочих. Тираж первого номера газеты составлял всего одну тысячу экземпляров. После образования в 1924 году Кузнецкого округа районная газета «Кузбасс» была преобразована в окружную, а редакцию и типографию газеты  перевели в город Щегловск – центр Кузнецкого округа.

Таисия Шатская вспоминает ветеранов главного печатного издания Кемеровской области.

Шестидесятые годы прошлого века... Оттепель... Журналистика словно набралась в полную силу свежего воздуха. Газетные публикации стали популярны как никогда. Росли тиражи газет. Росли размеры статей. Шли горячие обсуждения опубликованного. Ориентиры для журналистов – сама жизнь, критический взгляд на привычное. "Давайте думать!" – призывал со страниц всесоюзного журнала "Журналист" Анатолий Аграновский. И поколение молодых профессионалов, первое дипломированное поколение, выпускники факультетов журналистики Московского, Ленинградского, Уральского университетов середины шестидесятых годов, работая рядом со вчерашними фронтовиками, думало, делая газету. И рождалась журналистика мысли.

Но сначала о фронтовиках.

Корреспондент газеты "Кузбасс" Александр Никитич Волошин за роман "Земля Кузнецкая" удостоен Сталинской премии СССР, а за боевые заслуги на фронте награждён медалью "За отвагу".

Вспомним первые страницы его романа. Поезд мчится по мирной земле, и молодой солдат дышит полной грудью: он жив, он едет домой!..

Валентин Алексеевич Калачинский остался в истории газеты "Кузбасс" одним из лучших заведующих отделом промышленности... А ещё на войне, в бою, он выскочил из окопа и сразу же свалился назад. Слышит: "Калачинского убило!" "Ну, раз слышу, значит жив", – подумал...

Страшная усталость от войны осталась в памяти журналиста Владимира Яковлевича Боброва...

Когда кончилась война, старшему сержанту Александру Морозову было чуть за двадцать и у него был распрекрасный чуб. Александр Пантелеевич был долгие годы ответственным секретарем редакции газеты "Кузбасс", но никто не видел его чуба...

Более трёх десятков лет читателям "Кузбасса" была знакома подпись "Фото П. Костюкова". Пётр Павлович Костюков попал на фронт по комсомольскому набору. Войну встретил в Кронштадте. Он отлично знал, что значит "любой ценой" выполнить задание...

Даже семнадцати лет не было уезжавшему на фронт с курсов младших командиров в Мариинске ефрейтору Максиму Щербакову. Страстные статьи публициста Максима Гавриловича Щербакова в газете "Кузбасс" вызывали горячие отклики из самых удаленных сёл и посёлков области...

"Да что обо мне-то писать?" – искренне удивлялся заведующий отделом писем редакции Павел Иванович Антипов, попавший на фронт из Ленинградского авиационного училища, когда до Победы оставались считанные месяцы...

Художник газеты "Кузбасс" Евгений Сергеевич Смирнов служил в частях особого назначения...

...Мы спорили с ними, привыкли к их фамилиям в газете. В самое хорошее время оставалось одиннадцать фронтовиков, и они один за другим, год за годом покидали нас. Была среди них и единственная женщина – корректор газеты "Кузбасс" Надежда Елисеевна Журавлёва. "Что я? Перед теми, кто с самого начала воевал, преклоняться надо", – говорила она.

Сейчас трудно вспомнить, как именно влияло на нас, молодых журналистов, такое естественное соседство с фронтовиками. Скорее всего мы и не думали об их недавнем жутком прошлом. Так для большинства даже самых молодых журналистов Щербаков оставался просто Максимом.

Это были хорошие старшие ребята, между прочим, любившие и поддерживающие нас, уважающие нашу грамотность, любовь к поэзии и театру. Теперь-то я понимаю, что сама творческая атмосфера шла от них. Помню, как на одно моё ехидное замечание по поводу публикации коллеги отреагировал Александр Пантелеевич Морозов. Он настолько спокойно и убедительно снял недопустимость тона критики, что мне стыдно до сих пор. Это был урок.

Наши планёрки, как вскоре выяснилось на разного уровня межобластных встречах, были вообще замечательным явлением. Дежурный по номеру докладывал о том, как готовился к выходу в свет очередной номер "Кузбасса", анализировал материалы, опубликованные в нём. Другие активно обсуждали. Тут же предлагали, что можно поместить на доску лучших. Автор сидел ни жив, ни мёртв. Но какая же это была для него школа! Оказывается, далеко не во всех областных газетах были такие творческие планёрки.

Когда планёрки проводил редактор Николай Яковлевич Троицкий, сказывался его природный ум, глубокая порядочность, страстное желание сделать газету интересной и полезной. Молодые ребята, такие, как Валентин Денискин и Анатолий Бельчик, впитывали дух атмосферы подлинного журналистского творчества. И когда сами стали руководить огромным сложным коллективом (в каждом городе и сельском районе Кузбасса был собственный корреспондент его областной газеты), тираж "Кузбасса" продолжал расти, как, к сожалению, и размеры иных статей и очерков. Последнее отношу и к своим материалам. Но вот что интересно. Не смотря на солидные размеры публикаций, их читали, на них откликались и ни разу не было возмущения большими размерами.

Проблемный подход к теме был в порядке вещей. Помню, приехала из Тисульского района, где была в командировке, корреспондент отдела партийной жизни Валентина Ивановна Зубань и, человек старой закалки, удивила родной коллектив тем, что раскритиковала райком партии за бюрократизм. А по материалу Анатолия Паршинцева были приняты суровые меры, даже сняли с поста первого секретаря Крапивинского райкома партии.

Постоянно бывал в командировках, в сельских районах, заведующий отделом сельского хозяйства Пётр Тимофеевич Аносов. Критика – его конёк. Беспокойный по натуре, он уверял, что по происхождению цыган. Пётр Тимофеевич не щадил молодёжь. Подтрунивал над каждым. Но при этом растил себе смену - молодого литсотрудника своего отдела Валю Денискина.

Приглашал, признаюсь, и меня, да я побоялась: в этом отделе всегда работали мужчины. Да и знать надо было сельское хозяйство. Пётр Тимофеевич был фронтовик, воевал на Севере, теряя товарищей в снегах и льдах. Человек с буйной седой шевелюрой, он по-своему любил молодых журналистов. Вот и воспитал будущего редактора Валентина Денискина, на которого была в те дни эпиграмма:

"Готов согнуться в рог бараний,          

Чтоб получился материал,          

Хоть он из молодых, да ранний..."

Да, он не был такой яркой личностью, как, к примеру, поэт Валентин Махалов, любимец девушек, спортсмен, отчаянный спорщик. Валя Денискин – сын офицера, привыкший к дисциплине и постоянным переездам. Он-то и стал редактором газеты "Кузбасс" вскоре после отъезда в Москву Николая Яковлевича Троицкого.

Привычные планёрки шли своим чередом. Молодые журналисты взрослели. И мне, человеку из их среды, помнятся, в основном эпизоды, связанные с досугом. Помню, как Валя Денискин, Толя Бельчик и я купили модные в то время мотороллеры и как осваивали пыльные сельские дороги Кузбасских сёл и деревень, перевернувшись однажды из-за коварной, как оказалось, пыли. Ничего, уцелели. И снова – в путь.

Для этого периода характерна, пожалуй, поразительная преданность любимому делу – журналистике. Я бы могла написать книгу о том, как работала над очерками о председателях колхозов. Ведь совершенно не знала их труда. Но всем сердцем чувствовала: это люди открытые, сердечные, не щадящие себя, работающие на износ. Помню, как привёз меня к Михаилу Павловичу Сметанникову, председателю колхоза "Вперёд", первый секретарь Новокузнецкого райкома партии, представил, а тот протянул мне горсть семечек, с которыми не расставался...

Так началась моя высшая школа экономики сельского хозяйства. Я изучала целые пачки тонкой и прозрачной, называемой "папиросной", бумаги с цифрами, чтобы понять простую истину: как заинтересовать крестьянина общественным трудом? Помню, какое облегчение почувствовала, поняв, как всё разумно и честно в хозяйстве Сметанникова.

Сидела часами в кабинетах экономистов, ходила по домам, бывала на бригадных планёрках и, конечно же, на фермах, до поздней ночи беседовала с Михаилом Павловичем. Уезжала, публиковала очередной материал и снова возвращалась в колхоз "Вперёд". Помню, один из руководителей обкома партии сказал: "Да вы просто с бревном идёте на нас, требуя, чтобы мы добились звания Героя социалистического труда для Сметанникова". И он стал Героем труда. Он уже был им по сути. Оставалось только оформить.

Это лишь один из массы эпизодов, характерных для обстановки того времени. И он касается меня лично. А какова была роль редактора, моего ровесника и товарища Вали Денискина? Сказать сложно. Он был аккуратен, сдержан. Даже представить нельзя, чтобы он мог повысить на кого-то голос. Но может быть, всё же благодаря его недавней работе корреспондентом сельхозотдела в индустриальном Кузбассе раскрывались способности журналистов именно в сельской тематике?

Собственный корреспондент "Кузбасса" по восточным районам области Марат Шагиахметов удивлял яркими репортажами, заголовки которых помню до сих пор: "Я видел штурм" (об уборке урожая), "Стонет рыба в Туйле", "На столе у неё подснежники" (о депутате Верховного Совета СССР). Вслед за ним пламенно ворвался в журналистику Кузбасса Александр Зайцев, удивляя убойными фельетонами. И того, и другого вскоре пригласили в аппарат редакции газеты "Кузбасс", где они стали ведущими журналистами.

А как не сказать о Вере Петровне Оленёвой, пышной даме-репортёре, строчки которой были весьма плотны и умеренны? И разве можно забыть приехавшую к нам с Запсиба Нину Спирину, с которой, честно говоря, мы немного соперничали?

Несколько лет проработала я в отделе культуры, которым заведовала Эвелина Владимировна Суворова. Об этих годах написала повесть "Театральные блокноты", где изложила далеко не простой поиск смысла журналистского труда. И вот теперь думаю: может быть, это хорошо, когда редактор не нависает над тобой некой глыбой-угрозой, а как Валентин Денискин, всегда спокоен, доброжелателен, улыбчив? Ведь не зря появилось выражение: руководитель, который не мешает работать.

Об Анатолии Бельчике писать мне особенно тяжело: он – мой муж со студенческих лет. И я живу с ощущением, что не уберегла его в своё время. Удивительно, но этот парень из рабочей семьи был на редкость глубоко образован. Он много читал. Ещё в Уральском университете, где мы учились, и преподаватели, и товарищи замечали его поистине всесторонние знания. Когда писал курсовую работу об уральском сказителе Павле Петровиче Бажове, ему предложили продолжить литературное исследование на уровне диссертации.

Так вот, Толя Бельчик не сразу стал редактором после своего друга Вали Денискина. Партийный работник из города Тайги пожелал занять этот пост. И занял. На время. Пока не перевели его в Москву. Таким образом, Анатолий Игнатьевич Бельчик оказался редактором газеты "Кузбасс" слишком для него поздно и всего-то на неполный год.

"Таких руководителей, как Бельчик, сейчас, наверное, мало осталось. Добрый, незлобивый человек, он держал себя со всеми на равных. Работая заместителем главного редактора, а затем и главным, Анатолий Игнатьевич никогда не кичился своим положением, никогда не командовал и не повышал голос. Тем не менее, все ему подчинялись беспрекословно. Во многих вопросах он обладал поистине энциклопедическими знаниями, что в газетном деле качество незаменимое. Цепким взглядом мог сразу же найти любую неточность в тексте", – писал Александр Зайцев к одному из юбилеев газеты "Кузбасс".

...Хоронили его журналисты, съехавшиеся со всей области. Его любили. Удивительной доброты человек, он обладал к тому же чувством юмора, знал массу анекдотов, но не пошлых, любил розыгрыши и шутки, любил и умел петь.

Кстати, тёплые чувства, добрые взаимоотношения были характерны в те годы, как для самих журналистов, так и для читателей. Однажды, например, читательница из Междуреченска переслала опубликованную в газете "Кузбасс" мою рецензию на творчество Виктора Астафьева самому писателю. И он прислал в редакцию тёплое благодарственное письмо. А, спустя годы, другая читательница, уехавшая жить в Москву, вдруг позвонила в связи с каким-то праздником и взволнованно сказала: "Вы – светлые люди. Понимаете? Светлые".

Пишу эти строки, когда газета "Кузбасс" стала и деловитей и практичней. Многие изменения, которых, кстати, требует сама жизнь, радуют. Особенно радует желание думать и анализировать. Это роднит нас через многие годы. Газета теперь богаче информацией, а информирование короче. И это хорошо.

Но чего-то порой не хватает. Может быть, сердечности? А, может, увлечённости?..

Фото из личного архива автора, архива редакции сайта слово-сочетание.рф и Internet