В редакцию не вернулись. (Истории журналистов городской газеты Анжеро-Судженска, ушедших на фронт в годы Великой Отечественной войны)

Великая Отечественная война по-своему перекроила мирную жизнь журналистов из Анжеро-Судженска. И один за другим ушли на фронт И. Пронин, А. Иноземцев, Г. Попов, А. Гончаров, А. Северюхин, П. Матвеев, К. Сопов, И. Шидловский, В. Кондратов. Девять журналистов из коллектива в полтора десятка человек.

Лишь трое из них вернулись с полей сражений. Шестеро погибли в первые же месяцы войны под Москвой и Ленинградом, Воронежем и Калинином.

Мы, сегодняшние журналисты, никогда не работали с ними, война разорвала живую связь. Но мы знаем своих старших коллег со слов родственников, очевидцев. Знаем и помним. Отдавая дань 30-летию Победы в 1975 году, в вестибюле городского Дома Советов установили мемориальную доску. А на ней – имена тех, кто в редакцию так и не вернулся.

***

«ПРИКАЗ № 37 по редакции газеты «Борьба за уголь» от 25 июня 1941 года. 26 июня уезжаю на сборы РККА. Исполняющим обязанности ответредактора оставляю товарища Иноземцева Александра Степановича.

Ответредактор И. Пронин».

Так уж случилось, что первым ушёл из редакции ответственный редактор нашей городской газеты коммунист Иван Зиновьевич Пронин. Ушёл из коллектива, из семьи, ещё и не ведая, что не придётся ему вернуться в родные пенаты.

В один из дней первых месяцев войны, когда гитлеровцы обрушили на наши позиции мощный огонь, одна из бомб упала прямо на землянку, где размещалась редакция армейской газеты. Горячий осколок ударил капитана Ивана Пронина, писавшего статью о храбрости русского солдата, прямо в голову. Его только успели донести до медсанбата. Там сразу и умер. Это случилось под Ленинградом, в деревне Старый Двор Полавского района.

Из воспоминаний бывшего бухгалтера редакции Т. И. Орловой:

– Иван Зиновьевич был замечательным человеком, прекрасным товарищем. Долгое время он работал в горкоме комсомола, секретарем комитета ВЛКСМ на шахте 9-15 (ныне «Анжерская»). Затем горком партии направил его в редакцию, вскоре утвердив редактором.

Горком ВКП(б) Анжеро-Судженска высоко ценил работу коммуниста И. З. Пронина. Почему? Газета славилась своей боевитостью, большой мобилизующей силой.

Из воспоминаний А. П. Будаевой – жены Ивана Зиновьевича:

– Когда провожала Ивана Зиновьевича на сборы РККА, на душе было неспокойно. Но не думала, не гадала, что вижу дорогого мне человека последний раз. Ваня был беспредельно предан Родине, работе. Это не голые слова. Никогда, даже в мелочах, он не позволял себе ничего, бросающего тень на честь коммуниста, журналиста. Всегда говорил об этом, ещё и ещё раз напоминал даже в письмах:

«Саша! Я как-то писал тебе, чтобы ты, работая на производстве, была во всём примером, чтобы о тебе так же хорошо говорили, как это было раньше. Это важно в военное время, тем более в системе общественного питания. Сейчас, когда возможны трудности в продовольственном снабжении, кое у кого могут появиться аппетиты на государственное добро. Ты близко соприкасаешься с продуктами питания. Может, кто из близких, даже из родных, будет просить тебя достать того, другого. Прежде чем выполнить просьбу, подумай. Докажи, убеди: нельзя брать ничего, кроме того, что можно купить законно.

Ты – советская женщина, у тебя растут хорошие дети, наконец, у тебя муж – командир Красной Армии, который сражается с фашизмом за справедливость. Я знаю, ты у меня – золото и плохого не позволишь. Но лишний раз напомнить не мешает. Характер у тебя добрый, с продуктами трудно, могут ведь и разжалобить»…

За честность, справедливость я и полюбила его. И не ошиблась... Он очень дорожил семьёй. С утра и почти до утра на работе (ведь все процессы от набора газеты до её выпуска велись вручную), в общественных делах, а вот выбирал время и мне помочь, и с детьми повозиться.

На фронте он очень страдал без нас, особенно без детей. «Дети почти не видят тебя, – писал он в одном из писем, – как-нибудь старайся больше уделять им внимания, потому что они ещё малы. Я сильно о них скучаю. Скучаю также и о тебе, Саша».

Тут же интерес к делам в тылу: «Читал в газетах, что многих анжерских шахтёров и других работников наградили орденами и медалями. Молодцы! Поработали что надо. Напиши, как работает сейчас рудник, как пройдет майский праздник».

Но все это не только не мешало, но и помогало ему быть отважным и храбрым в боях с врагом. И хотя потом его направили в армейскую газету, он всё равно бил врага и словом, и оружием.

«Милая Саша! – писал муж. – Приходится не только на страницах газеты раскрывать всю людоедскую, омерзительную сущность фашизма, но и пользоваться более действенным для гитлеровцев оружием. Я часто бываю на передовой, без этого что ж напишешь о героизме русского солдата, и приходится самому постреливать и поделиться с тем, кто на передке, патронами, гранатами».

А уж уверенности в нашей победе у Ивана Зиновьевича было хоть отбавляй. Все письма его пронизаны этим. «...Время горячее, работы много, а впереди ещё больше. Дела на фронте улучшаются. Скоро настанет коренной перелом. Фашистские паразиты уже мерзнут, хотя ещё настоящей морозной зимы здесь нет. Потери они несут огромные, и враг ещё силён, но советский народ, его героическая Красная Армия во сто крат сильнее. И будет так, как сказал И. В. Сталин: «Наше дело правое, враг будет разбит».

Все планы палача Гитлера провалились. Его «непобедимая» армия трещит. Скоро настанет день, когда немецких фашистов будем бить и сзади, и спереди. Истребим всех немецких оккупантов».

Письма, письма… Их крайне мало. Мы с детьми и внуками зачитали почти до дыр. Но бережно храним их, как и любовь к мужу, отцу и дедушке, отдавшему жизнь за наше счастье…

***

Из письма Г. Попова, бывшего корреспондента редакции:

«Первые шаги – самые трудные. В ту пору особенно дорога поддержка старшего, более опытного товарища, который и подскажет, и подбодрит, и научит, если надо. Александр Степанович Иноземцев был для меня таким товарищем, другом, чутким, доброжелательным и требовательным в одно и то же время. И принципиальным, хочется добавить.

Помню, едва я переступил порог редакции уже в качестве штатного работника, он весело сказал:

– Вот тебе перо, вот бумага, а как писать – время научит. И улыбнулся. Широко, открыто, как улыбаются только сильные и добрые люди. Но это была шутка и не больше.

На самом деле Александр Степанович и не собирался всё сваливать на время. Бывало, даст задание – сходишь, соберёшь факты, вечерам напишешь зарисовку, а утром уже мчишься в редакцию с готовым материалом.

– Уже? Быстро! Ну, садись, – кивает на стул рядом с собой.

Пододвинешь стул, сядешь. Искоса, сбоку поглядываешь на зава, стараешься угадать, нравится ли ему зарисовка. Но сделать это не так-то просто.

Во время работы Александр Степанович становился другим человеком – сосредоточенным, непроницаемо строгим. Сдвинув брови, он вполголоса читает, а вернее сказать, бормочет фразу за фразой, как бы проверяя их на слух.

– Многословно, многословно... Газета же что? Не терпит многословия, правильно? И вот ещё, смотри. Героиня у тебя то и дело думает. Это, разумеется, хорошо, так и надо. Но откуда тебе известно, что именно она подумала? Она что, делилась и этим?

Он вычеркивал всё лишнее, ненужное и возвращал рукопись.

– Если не согласен, можешь восстановить особенно дорогие твоему сердцу строки, – говорил он, становясь опять весёлым, улыбчивым. ...

Мне в жизни повезло. Повезло в том, что меня всегда окружали умные и талантливые люди. Одним из них являлся Александр Степанович Иноземцев. Я бережно храню не только его фотокарточку, но и память о нём, друге юности.

Из беседы с сыном А. С. Иноземцева Эдуардом Александровичем:

– Мне было чуть больше трёх лет, когда началась война, и отца взяли в армию. Поэтому я не помню его. Но легко представляю по рассказам мамы и особенно бабушки Екатерины Ивановны. Всё-таки постоянно не хватало отца, который бы не только сумел понять душу мальчишки, ежедневно делить ребячьи заботы и радости, но и быть всегда рядом.

Мало писем с фронта, но они такие тёплые и нежные, столько заботы в них обо мне, столько уверенности в нашей победе над фашизмом. Мама подарила их мне, я постараюсь сберечь для сына Славика. Он уже тоже знает кое-что о дедушке Саше, просит свозить его на могилу.

Я ещё в 1977 году побывал на братской могиле, чтобы поклониться отцу. Это недалеко от Москвы. Могила хорошо ухожена. В ней захоронено 200 человек. Направо от села – огромное чистое поле. И мне почему-то подумалось, что именно на нём был жесточайший бой, что именно здесь сложил свою голову за наше счастье и папа. Нет слов, чтобы передать ту боль, те чувства, вызванные скромным обелиском, на котором высечено имя отца.

9 Мая для меня двойной праздник – день моего рождения и День Победы. Но прежде, чем встретиться с родными и друзьями, я иду к памятнику Победы, чтобы мысленно поговорить с отцом.

***

Вспоминает сотрудник редакции В. В. Кондратов:

– Сосредоточенным возвращался Андрей Гаврилович Северюхин из командировок и надолго усаживался за письменный стол. А когда его корреспондентский блокнот истощался, снова уезжал в село.

Однако он находил время и для общественных дел: был активным, членом комитета ВЛКСМ издательства, вместе со всеми работал на субботниках, организовывал вечера отдыха и загородные прогулки.

Много хлопот было у Андрея дома. После смерти отца на его плечи легли заботы о больной матери, младших братьях, сестре. По этой причине горвоенкомат предоставил ему отсрочку от призыва в армию.

Легко ли сказать – отсрочка, когда для Андрея военная служба не просто обязанность, а заветная мечта детства, которая осуществилась только в 1937 году. Курсы политруков в Биробиджане – и снова журналистика.

Сначала литсотрудник, а затем ответственный секретарь дивизионной газеты «Шквал». В 1939 году Андрея Северюхина принимают в ряды КПСС. Тогда же он в рапорте на имя батальонного комиссара Беднягина писал:

«Прошу оставить на пожизненную службу в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Обязуюсь быть честным и преданным своей Родине, с честью выполнять возложенные на меня обязанности».

И желание его исполнилось. После окончания в Ленинграде Высшего политического училища его направляют на работу в Бубурлакинский горвоенкомат Воронежской области. Но, как гром среди ясного неба, известие – война...

«Чувствую себя хорошо, – спешит он успокоить родных. – Вернусь, когда разобьём фашистскую нечисть». Но не суждено было ему дожить до победы. Он погиб, защищая Родину.

***

Из воспоминаний Е. П. Банниковой – жены Павла Гавриловича Матвеева:

– Павел как-то умел сочетать заботу о семье с заботой о работе. Трудился много, самозабвенно. Часто спускался в шахты, и тогда его рабочий день начинался в пять часов утра. Когда он уходил на различные спортивные соревнования, то не возвращался раньше восьми-девяти часов вечера. Довольно часто прихватывал для журналистских дел выходные дни.

Случалось, писал, когда дочурка уже сладко посапывала в кроватке. Зато, если выдавалось свободное время, никогда не углублялся в себя. Посвящал его мне, дочке и родственникам. Тогда отдыхали с коллективом за городом или одни – на рыбалке. Любил ходить на лыжах, на охоту. Словом, всё умел.

Вторая дочка родилась через четыре месяца после его ухода на фронт. Назвали Галиной, как наказывал Павел. Отца видела только на фотографии, но девочки гордятся им...

***

Кузьма Иванович Сопов в первый же день войны отнёс в военкомат заявление: «Прошу ... добровольцем...».

Но уходить на фронт мужчины редакции (кроме редактора) начали только в июле. Когда Кузьма Сопов уходил, только и сказал жене:

– Я – коммунист, Таня, и должен быть там. Сначала солдатские треугольники шли из Тюмени. Короткие, скупые строчки: «Учусь на курсах комсостава. Скоро на фронт». А через полтора месяца письмо пришло с Ленинградского фронта:

«Жизнь настоящая, боевая. Падают бомбы, рвутся снаряды. Враг стремится прорваться к городу Ленина, но тщетно. Oн несёт большие потери. Жизнь нормальная, фронтовая. Я завидую тебе лишь в одном, что ты раньше меня будешь знать, кто у нас появился – наследник или наследница.

Скажи всем нашим, пусть трудятся не покладая рук, чтобы как можно скорее приблизить победу. А мы с тобой будем жить после встречи жизнью самой хорошей, связанной крепко маленьким Сопёнком...».

Больше писем не было. Не узнал Кузьма Иванович Сопов, что родилась у него дочь, что до Победы ещё три долгих военных года. Но отлично знал, что Победа будет, что воюет он за счастливую жизнь своей Тани и маленького Сопёнка, за счастье всех людей.

Из воспоминаний В. В. Кондратова:

– Кузьма Иванович Сопов в своём роде был виртуозом. Он работал наборщиком, метранпажем, в совершенстве зная полиграфическое производство.

Затем его взяли в редакцию корреспондентом. И здесь он освоился быстро, имел большой авторский актив, ибо быстро и свободно сходился с людьми.

***

Из воспоминаний В. В. Кондратова:

– Таким же серьёзным, как П. Г. Матвеев, был и Илья Павлович Шидловский – заведующий партийным отделом. Рассудит правых и виноватых, подскажет, как поступить в тех или иных жизненных ситуациях, расскажет об общественных проблемах и о том, как их решать.

Из воспоминаний дочери И. П. Шидловского Е. И. Куприковой:

– Как я завидую тем, кто знал моего отца, Илью Павловича, лично. Хочется хотя бы на минуту оказаться на их месте и просто посмотреть на папу хотя бы издали. Отец был горячей, деятельной натурой. Любое дело обязательно доводил до конца.

А на отдыхе, на субботниках – первый заводила. В пляске, в игре на баяне, на гитаре не знал равных. Причём музыку освоил самостоятельно. У него и общее образование до 19-ти лет было начальным. Наверстывал потом: окончил вечернюю школу, рабфак, учился сам, учил других.

На работе – строг, требователен к себе и людям. Совесть коммуниста не позволяла ему поступать неправильно. Этого же он хотел от других. Этому учил – принципиальности, честности. А дома – мягкий, сердечный, внимательный.

Служил отец на Дальнем Востоке. Добровольцем воевал с белофинами, добровольцем ушёл на фронт в Великую Отечественную войну в звании старшего лейтенанта. Как ненавидел он фашизм, как уверен был в нашей победе! Какие хорошие, душевные письма шли от него.

Вера Колосова,

Нина Кабанова

Источник: книга «Овеянные славой дороги в сорок пятый, Кемерово, 2008. С. 98-104