Виктор Цыганков. Неслучайные истории в городе N. Новеллы

Город N, в котором происходили неслучайные истории, обычный российский областной центр, вобравший в себя все успехи и неудачи развития государственного механизма уже ушедшей социалистической формации.

Некогда созданные и хорошо организованные органы государственной власти со временем износились и стали давать сбои. Либо какие-то «шестеренки» сломались, либо «замена масла» была проведена несвоевременно, но факт остается фактом – был могучий СССР и пропал. Растворился в истории, и остались от государства лишь, как говорится, «рожки да ножки», да в памяти людской – отдельные приятные и не очень события, связанные с той страной, которую мы потеряли.

Первая история произошла незадолго до начала перестройки 1980-х годов. Счастливое время застоя пока ещё окутывало всю страну легкой дымкой веры в светлое будущее, но народ уже никому и нечему не верил, не радовался успехам в балете и в космосе, и, что самое обидное для государственных мужей, не надеялся на победу коммунизма в отдельно взятой стране.

Когда стали появляться первые признаки грядущих перемен, то как партийное, так и беспартийное население разделилось на четыре группы.

Одна отмахивалась от прочих, как от назойливых осенних мух, полагая, что скоро наступит счастливая жизнь. Другая искала себя в новых условиях, пыталась начать новую жизнь, используя для этого любые возможности. Третья группа включала в себя людей, которым хотелось оставить всё, как есть. Им в этих условиях было уютно и комфортно, они имели всё, что хотели, и хотели ещё большего. Четвёртая группа – «люди в чёрном», сотрудники Конторы Глубокого Бурения, вооруженный отряд партии, которому было поручено найти и предотвратить идеологическую диверсию, выявить и локализовать любую личность, в голове которой рождались мысли, направленные против народной власти,

Одним из таких признаков надвигающихся перемен явился дефицит наличной денежной массы. Живых наличных «деревянных» рублей катастрофически не хватало. Никто не мог ответить на вопросы: почему это происходит, куда пропали рубли, кто виноват и что делать?

Первых секретарей райкомов и горкомов КПСС (Коммунистической партии Советского Союза) обязали взять под личный контроль финансовую ситуацию, обеспечить своевременную выдачу заработанной платы рабочим и жёстко ежедневно контролировать баланс между выданными банками наличными и поступившими обратно в банки по инкассации рублями.

Если возвращённой денежной массы было меньше, чем выданной, значит, население плохо обеспечено товарами первой необходимости, продуктами питания, и денежки уплывают в другие регионы. При этом Госбанк не восполнял дефицит наличных, вероятно, опасаясь роста уровня инфляции.

Контроль, порученный первым секретарям, говорил о серьёзности проблемы. В то время первый секретарь райкома или горкома коммунистической партии был на своей территории и Бог, и мать, и отец, и царь, и судья, отвечал за всё, что было сделано и не сделано, а его единоначалие «мягко» пряталось за принципы демократического централизма, изложенные в уставе партии.

Для контроля за финансовой ситуацией при первых секретарях создавались комиссии, которые ежедневно мониторили финансовую обстановку, буквально по рублю делили между предприятиями поступившие в банки деньги. Но деньги, как песок сквозь сжатые пальцы, продолжали исчезать….

Отцы города N неустанно искали способы сохранения денежной наличности в границах вверенной им территории и обращались к населению быть патриотами своей малой родины и не вывозить «деревянные», а поддержать местных товаропроизводителей.

Эти обращения в основном касались представителей национальных диаспор или землячеств. Созданные по национальным признакам, эти группы стремились к созданию своих объединений на каждой территории. Через диаспоры активно лоббировались решения своих вопросов, а руководители диаспор были авторитетные и уважаемые люди, к мнению которых прислушивались в кабинетах высоко и не очень высоко поставленных чиновников. Внутри диаспор существовала строгая иерархия власти. Для рядовых членов решения руководителя диаспоры были обязательны к исполнению и обсуждению не подлежали.  

Итак…   

История первая   

Стоял прекрасный майский день, природа оживала после долгой зимней спячки, ароматы весны наполняли воздух и казалось, что ими невозможно надышаться. Еще пару дней, и зацветёт черёмуха, а за её цветением рукой подать до буйного, жаркого сибирского лета. Всё располагало к спокойной умеренной жизни, прогулкам по зазеленевшим скверам и аллеям города.

В кабинете директора крупного НИИ, руководителя одной из диаспор раздался мягкий зуммер внутренней связи. Игорь Менделевич, хозяин кабинета, снял трубку.

– Москва, Игорь Менделевич, Борис Абрамович! – приятным голосом сообщила приёмная.

– Доброе утро, Борис Абрамович! – сняв трубку произнёс хозяин кабинета. Он как можно внимательнее сосредоточился на разговоре, ведь Борис Абрамович – очень уважаемый человек, один из руководителей союзной диаспоры, по пустякам звонить на будет.

– Добрый день, Игорь Менделевич! Как семья, как здоровье? – услышал он в трубке знакомый голос.

– Спасибо! Всё хорошо! Зиму пережили, на дворе весна, Погода просто замечательная!

– Чудесно! Нас тоже в этом году погода радует. Звоню по пустяковому вопросу. Помните, когда вы были в Москве, мы с вами разговаривали о возможности, в случае необходимости, отправки нам посылки?

– Да, конечно.

– Мне поручено связаться с вами по этому вопросу и уточнить ваши возможности и сроки?

– Каким должен быть вес посылки? – спросил Игорь Менделевич, волнуясь.

– В пределах десяти килограмм. Возможно ли это и, если, да, в какие сроки? Нам бы хотелось, чтобы отправка состоялась в ближайшее время.

– Это возможно, послезавтра посылка будет отправлена, и я вас проинформирую о сроках её прибытия и месте получения.

– Спасибо! Другого ответа мы и не ожидали! Возврат через месяц! Всего доброго! До встречи!

– До свидания! – ответил Игорь Менделевич и положил трубку.

«Да, серьёзная сумма, – думал он, стоя у раскрытого окна. – Такие люди по мелочам беспокоить не станут. Сегодня среда, в пятницу посылку нужно отправлять».

…В это же время в затемнённой комнате технического контроля местной службы безопасности сработал датчик. Молоденькая контролерша читала книгу и посматривала на часы. Время тянулось медленно, а за окном весна. Хотелось выйти на свежий воздух и подставить лицо солнечным лучам, но до окончания дежурства ещё далеко. Без особого интереса она посмотрела на приборы. Один из объектов оперативной службы вёл разговор. Прослушав запись, контролер изначально не придала ей особого внимания, однако, подумав, быстро напечатала сводку и пошла с докладом к начальнику.

Через полчаса сводка, пройдя все положенные кабинеты, легла на стол полковнику Гапоненко, начальнику оперативного отдела, отдавшему не один год контролю за деятельностью землячеств.

Объект «Раввин» был известен оперативникам давно. Умный, осторожный, хорошо отладивший управление диаспорой, он, по имеющимся данным в оперативной службе, ещё ни разу не получал таких просьб и не переправлял такие суммы в столицу.

А сумма, судя по сводке, мягко говоря, очень приличная! Сто тысяч советских рублей! Собрать такую сумму за сутки при дефиците наличности – в это верилось мало. Но опыт подсказывал – пускать ситуацию на самотек нельзя.

Поручив оперативникам подготовку заданий технической службе и    службе слежения, он поспешил с докладом к начальнику Управления. В приёмной начальника, как всегда, было тихо, пахло кофе и было слышно тиканье напольных часов.           

Помощник попросил его подождать несколько минут. И полковник присел на диван и задумался.

Он до сих не мог поверить, что интеллигентный, флегматичный человек может так быстро и незаметно выполнить просьбу москвичей. Хотя это уже не просьба, это прозвучало как приказ… С другой стороны, это могла быть элементарная проверка с целью выявления возможного контроля за объектом со стороны органов. «Поживём – увидим и узнаем», – подвёл Гапоненко итог своим размышлениям и зашёл к начальнику.

У того в кабинете было ещё тише, чем в приемной. Осторожно пройдя по мягким коврам, он ждал разрешения начать доклад.

Генерал внимательно его выслушал и сразу же вызвал к себе начальников технического отдела и отдела оперативного слежения.

– Думаю, это не проверка, поэтому приказываю приложить максимальные усилия всех отделов по выявлению и документированию факта передачи крупной суммы наличных средств. Техническому отделу по каждому новому выявленному факту, относящемуся к Раввину, незамедлительно информировать отдел полковника Гапоненко. Отделу оперативного слежения взять объект под непрерывное наблюдение. Вся информация также поступает полковнику Гапоненко. Отслеживать всё до мелочей. А важно это или нет – решает только он. Мне информация из оперативного отдела должна поступать ежечасно. Вопросы? Спасибо.

Оставшись один в кабинете, генерал по прямой связи набрал первого секретаря горкома партии.

– Герман Иванович, хочу встретиться, есть интересная информация!

– Добрый день! Через полчаса у меня. Вам удобно?

– Да. Буду.

…В городе N наступал час обеденного перерыва. Из административных зданий, расположенных вокруг главной площади города, вытекал людской поток желающих погреться в теплых лучах весеннего солнышка. Люди плавно огибали площадь и выходили на набережную, где дышалось легко и свободно. Каждый ловил свой лучик, умилялся первым зелёным листочкам, и не спеша, с особым чувством приближающегося лета, и непосильной дачной работы, возвращался в путину суровых трудовых забот.

Игорь Менделевич любил в хорошую погоду совершать прогулку в обеденный перерыв. Вот и сейчас ровно в 13 часов он вышел из кабинета, сказав секретарю, что после обеда задержится на полчаса в здании напротив, и, выйдя на улицу влился в людской поток.

Задержаться в здании напротив означало, что, если его будут искать из горкома партии, он – «в горисполкоме», а если его будут спрашивать из горисполкома, он – в горкоме...

Пройдя по центру города N своим любимым маршрутом, он, не торопясь, со вкусом, доел купленное в киоске мороженое и нехотя заглянул в здание почтамта. Не спеша разменял денежную купюру на мелочь и двинулся в сторону зала, где были расположены междугородные телефоны-автоматы. Там поместился в одну из кабинок и сделал два звонка. После чего так же не спеша вернулся к себе в кабинет.

К сожалению полковника Гапоненко и к счастью Игоря Менделевича, существовавший даже в оперативных службах бюрократический режим взаимодействия не позволял службе слежения взять «объект» под контроль мгновенно после получения задания. Он попал под наблюдение только вечером, когда возвращался после трудового дня домой, поэтому его посещение переговорного зала не было зафиксировано...

Генерал – начальник управления зашёл в наполненный солнечным светом кабинет первого секретаря горкома. Хозяин помещения шагнул ему навстречу, протянул руку. Обменявшись дежурными фразами о погоде, генерал изложил суть вопроса, сообщил о мерах, принимаемых его подчинёнными.

– Не может быть! – такой была первая реакция партийного босса. – Собрать за сутки эту сумму невозможно. Это исключено!

Он попросил секретаршу соединить с руководителем отделения госбанка.

– Пётр Захарович, скажи, в ближайшие сутки есть заявки от предприятий или организаций на выдачу больших сумм наличных средств?

– Нет, – последовал ответ. – Таких заявок не поступало.

–  Если в течении ближайших суток такая заявка поступит, прошу проинформировать меня незамедлительно! – потребовал первый секретарь.

– Ну, вот, видите, – обратился он к генералу, – думаю, это невозможно. Скорее, это запоздалая первоапрельская шутка!

– Я так не считаю, – насупился генерал. – Мы отработаем полученную информацию в полном объёме. Кроме того, Герман Иванович, считаю необходимым… проинформировать по факту первого обкома партии.

– Хорошо, – хозяин кабинета по вертушке набрал номер, сжато и предельно быстро информация была им доложена руководителю региона.

…Вторые сутки в управлении безопасности кипела работа. На стол полковника Гапоненко ложились всё новые и новые сводки от служб технического контроля и наблюдения. Но всё было тихо и спокойно. Объект не делал никаких подозрительных звонков, ни с кем из неизвестных оперативникам лиц не встречался. Вечером совершил прогулку с супругой, утром в обычное время явился на работу и весь день занимался проблемами института.

Было принято решение повысить уровень досмотра багажа вылетающих в Москву пассажиров, как следствие, второй день вылет   авиарейса задерживался на час. Досматривалось всё и вся! Что конкретно надо искать, сотрудникам аэропорта не говорилось. Найдёте, мол, узнаете, вот всё, что им было сказано.

Единственное, что в четверг привлекло внимание следящих, это отправка женой объекта с городского почтамта посылки с сушеными грибами и орехами дальним родственникам в Москву. Посылку проверили: в ней, действительно, были только грибы и орехи.

Всё склонялось к тому, что со стороны диаспоры это – простая проверочная акция…

Если бы не телефонный звонок в Москву. В пятницу, за 40 минут до прибытия рейса из соседнего областного центра в аэропорт Внуково, Игорь Менделевич вновь зашёл в зал междугородных телефонов-автоматов и, набрав московский номер, сообщил, что посылка прибывает в аэропорт Внуково через 40 минут рейсом таким-то. Что забрать её нужно у командира экипажа, сославшись на имя Бориса Абрамовича.             

Опять же в силу бюрократических барьеров информация попала на стол полковнику Гапоненко лишь через час после посадки самолёта. А ещё через сутки московские оперативники подтвердили факт получения средств руководством союзной диаспоры.

Большому отряду местных оперативников и их руководителям оставалось только развести руками и выразить своё отношение к этому на непрофессиональном сленге….

Дальнейшая работа, направленная на вскрытие канала возврата    денежных средств, также не дала результатов. Конспирация у объекта и его коллег была на высоком уровне.

«Раввин» каждое утро приходил на работу, принимал сотрудников и проводил совещания, в обеденный перерыв выходил на прогулку, покупал мороженое и возвращался в свой кабинет. Ни одного лишнего движения, ни одного звонка, ни одного слова, ни одного действия, которое бы могло его скомпрометировать. Идеальный, законопослушный гражданин.

Так и повис в воздухе вопрос: а было ли это? Все упомянутые в рассказе лица получили различного рода взыскания, правда, с расплывчатыми формулировками. Полковника Гапоненко отправили на заслуженный отдых, генерал был переведён на новое место службы, первый секретарь горкома партии вскоре, как водится, стал председателем горисполкома. А Игорь Менделевич ещё долгие годы возглавлял диаспору, принимал решения, но за рамки закона не выходил.

История вторая

 По межправительственному Соглашению между СССР и Республикой Вьетнам, подписанному в 1981 году, на советские предприятия стали приезжать рабочие из социалистического Вьетнама. Официально – «на стажировку».

Получая профессию, граждане Вьетнама занимали непрестижные вакансии, ослабляли безработицу на родине и помогали своим семьям привозимыми от «старшего брата» промтоварами.

Всего по соглашению в Союз, в котором в то время остро не хватало рабочих рук, прибыло до 150 тысяч человек. Первая волна приезжих состояла, в основном, из бывших офицеров и бойцов Народно-освободительной армии Вьетнама. Это были закалённые, подготовленные к любому труду люди. Они работали на машиностроительных, металлургических заводах, мебельных, домостроительных комбинатах, швейных и ткацких фабриках.

В их стране были послевоенная разруха, голод и нищета. СССР оказывал Вьетнаму военную и промышленную помощь, и за это они решили помочь нам рабочей силой. Но условия, созданные вьетнамской стороной для своих же рабочих, были нелегкими. Только 40 процентов заработанной платы гастарбайтеры могли отправлять домой, 10 процентов от месячной заработной платы отчислялось ими в пользу вьетнамской страны – на строительство социализма.

Разрешалось также выезжать в оплачиваемый отпуск на родину один раз в четыре года, но только в том случае, если с дисциплиной и нормой выработки всё нормально. Проживали же они в общежитиях города N, изрядно потрёпанных ранее жившими в них российскими трудящимися. Питались в общих столовых с советским набором блюд. И на работу по утрам, как весь городской народ, добирались в переполненных автобусах.

Единственной льготой была зимняя одежда за счёт принимающей стороны. Поэтому зимой они щеголяли все в одинаковых курточках, шапочках в весёленькую детскую клеточку – ходили, как близнецы, да и на лицо все как будто одинаковые.

Сначала в город N вербовались, действительно, вьетнамские работяги, надеясь заработать. Но быстро поняли, что это не удастся.  Вернулись они домой, рассказали, что и почём. И вторая волна вьетнамцев принесла уже тех, кто рассчитывал разбогатеть иными способами. 

Именно у них в городе N можно было купить модный в то время спекулятивный товар: импортные сигареты, джинсы, кроссовки, электронные часы, кассетные плейеры и переносные магнитофоны. За рынки сбыта у них шла яростная борьба с кавказцами – прежними королями советских рынков. Но вьетнамцы брали числом и неожиданной яростной ожесточённостью. Так в СССР впервые пришёл азиатский рынок.

Вьетнамцы быстро налаживали отношения с местной милицией, открывали подпольные цеха по пошиву модной одежды и заполнили рынок в городе N своим ширпотребом.

Ну а с началом перестройки многие предприятия отказались от использования иностранной рабочей силы. Но не все вьетнамцы захотели вернулись домой. В СССР осталась их многочисленная этническая диаспора, и довольно значительная её часть, пользуясь безвизовым въездом в социалистические страны перебралась в бывшие европейские соцстраны, где и по сегодняшний день чувствует себя очень вольготно.

Да, не миновало вьетнамское нашествие город N. Порядка 2500 их прибыли трудиться на швейные, ткацкие и другие предприятия.

Первое время ими занималась исключительно миграционная служба. Но, по мере закрытия и банкротства предприятий, резко стала ухудшаться криминогенная обстановка как в самой диаспоре, так и вокруг неё. Отправить вьетнамцев обратно за государственный счёт, что входило в ведение миграционной службы, было невозможно, так как средств на это не выделялось. Сделать это за счет предприятий, как было прописано в межправительственном соглашении, не могли по той же причине. 

А вьетнамская диаспора тем временем экономически активно развивалась, заполняя рынки дешёвыми товарами, формировала свои органы управления, защиты, налаживала отношения с милицией, в результате чего представители диаспоры без каких-либо проволочек получали разрешения на перемещение по территории Союза.

Вероятно, кому-то в верхнем эшелоне власти всё это поднадоело и вот появляется приказ, обязывающий местные органы безопасности взять под контроль обстановку, складывающуюся как внутри вьетнамских диаспор, так и вокруг них.

Первая же, полученная местным органом безопасности города N, информация подтвердила, что диаспора хорошо организована, есть у неё лидер, поддерживающий регулярную связь с посольством своей страны, работает у них и группа управления, которая располагает своей службой безопасности.

Случайных людей в руководстве диаспоры нет. А без информации «изнутри» трудно работать на опережение, можно только ждать и документировать события, как говорится, по факту.

В связи со всем этим наши решили искать источники информации среди лиц, которые хотели бы остаться в Союзе, но в силу каких-либо обстоятельств надежды получить такое разрешение у них нет. И в результате поисковой работы внимание наших привлёк немолодой вьетнамец – лидер этнической группы одного из районов, живущий в гражданском браке с гражданкой СССР и воспитывающий их совместного ребёнка.

Предварительно провели беседу с его гражданской женой. Первая же беседа с ним показала: готов к сотрудничеству на условиях получения официального разрешения на ПМЖ в Союзе.

Практически ежедневно встречаясь с объектом «Майор» (такой псевдоним ему дали по его бывшему армейскому званию) оперативники получили большой объём интересной информации. 

В частности, он сообщил, что руководство диаспоры осуществляется из близлежащего небольшого города. В общежитии, где проживают его земляки, оборудован хороший офис, проведены каналы связи. Помещение тщательно охраняется. Общее руководство диаспорой осуществляет офицер органов безопасности Вьетнама, работающий под прикрытием… посольства. Он ежемесячно с чужим паспортом прилетает из Москвы на несколько дней, проводит встречи, изучает финансовое положение, даёт необходимые разрешения на установление доверительных отношений с тем или иным сотрудником милиции и прочее. За ним – последнее слово в любой ситуации.

Кроме того, «Майор» сообщил, что существует схема с использованием часов, по которой вьетнамцы безошибочно определяют, кому из сотрудников милиции можно давать взятки деньгами, а кому сувенирами, с кем можно вести доверительный разговор, а с кем нет. Но к деталям этой схемы сам «Майор» не допущен.

По согласованию с Москвой (всё-таки Вьетнам – социалистическая страна) было принято решение во время очередного прилёта московского гостя задержать и провести с ним беседу. Для более серьёзного разговора московские оперативники направили в местное управление копию его дипломатического паспорта.

…Раннее прохладное осеннее утро. Пассажиры, кутаясь в куртки, выходят из самолёта, прибывшего из Москвы. Рядом с трапом стоит автомобиль, на заднем сидении которого расположился «Майор». Этим рейсом прилетели трое вьетнамцев, он опознал нужного оперативникам иностранца, которого уже «окрестили» «Хамелеоном». Перед входом в здание аэропорта к нему подошли сотрудники и, представившись, быстро увели в боковую дверь. Лица, сопровождавшие его, растеряны, но и им, и встречавшим в городе N гостя вьетнамцам никаких объяснений не дали.

«Ждите!» – таков был ответ на все их вопросы. А ждать пришлось долго. Беседа затянулась почти на шесть часов.

«Хамелеон» выглядел испуганным, подавленным, сразу же потребовал переводчика, ссылаясь на плохое владение русским языком. В ответ получил следующую информацию:

– Мы знаем, кто вы на самом деле. Вы сотрудник органов безопасности своей страны, работающий под прикрытием посольства. Русским языком владеете в совершенстве, вот копия вашего дипломатического паспорта. Мы – не следователи, мы – оперативники и хотели – получить в ходе беседы, а не допроса – интересующую нас информацию.

Если согласны, продолжим, если нет – в соседней комнате находятся следователи, переводчик, они готовы к настоящему допросу и будут инкриминировать вам незаконное перемещение по территории СССР под чужим именем. До установления личности поместят в СИЗО, будет возбуждено уголовное дело, посольство вас под именем, под которым вы прибыли в наш город N, разыскивать не будет. Так что пока разыщут, проведёте в изоляторе не одну неделю. А потом вас с треском выдворят из страны. Решайте: либо душевная беседа за чашкой чая, либо допрос и баланда на обед....

После небольшого раздумья, «Хамелеон» дал согласие на доверительную беседу. Поставил единственное условие: «Ничего подписывать не буду». Впрочем, это было лишним, его ведь не предупредили, что вся беседа фиксируется на видео.

А разговор получился длительным и информационно интересным.  Отчёт о нём был направлен в Москву и впоследствии лёг в основу закрытых методических рекомендаций по работе с этническими группами вьетнамцев.

Разобрались оперативники и с «часовой схемой».

Оказывается, министерство безопасности Вьетнама заказало специальные часы марки «Ориент». Все в них было одинаково кроме циферблата. Циферблат был исполнен в различных цветах. А цвет означал, как себя вести с этим работником милиции. Самый лояльный сотрудник милиции получал в подарок часы с перламутровым циферблатом, сотрудник, легко бравший взятки, – с красным, бравший откат товарами – зелёный. И так далее. Об этом в среде вьетнамцев знал очень ограниченный круг лиц.

После завершения беседы «Хамелеон» вышел к встречающим, о чём-то шумно с ними переговорил, и все они уехали. Но сам «Хамелеон» поехал не в городок, где располагался штаб диаспоры, а в областной центр соседнего региона, где взял билет и первым же рейсом вернулся в Москву. Как позже стало известно, через два дня он вылетел на родину, но работа с ним продолжалась и там. Тем более, что со временем он стал занимать высокий пост в службе безопасности своей страны.

А местным сотрудникам предстояло разбираться с часовой схемой. Началась тщательная оперативная работа с сотрудниками милиции, имевшими часы названной марки. Появились факты, подтверждающие слова «Хамелеона», но…

Тут в стране Советов грянул путч, и перед органами были поставлены другие задачи. А в среде вьетнамцев начался массовый отъезд на родину.

История третья

– За нарушение партийной дисциплины, за самовольное использование фондируемых материалов не по назначению, объявить коммунисту Капитонову, председателю Л-кого райисполкома города N, строгий выговор без занесения в учетную карточку, – первый секретарь горкома партии зачитал постановление по персональному делу.

Объявлен перерыв в работе бюро и люди потянулись к выходу из зала. Капитонов, мужчина уже в солидном возрасте, вышел в коридор и остановился в раздумье. К нему один за другим стали подходить и члены бюро горкома, и присутствующие на заседании иные лица.

– Ну ты, того, Капитонов, не обижайся, поступил ты правильно, но порядок есть порядок, – и жали ему руку. 

Даже первый секретарь, проходя мимо, похлопал по плечу:

– Не раскисай!

А всё началось с образованием нового, пятого района в городе N.  Городские власти решили на границе двух районов разбить молодёжный парк. Архитектура подготовила проект, институт «Горпроект» его утвердил, нашли подрядчика и работа закипела. Дорожки, аттракционы, танцплощадка, качели, карусели, деревья, кустарники – всё вышло очень даже ничего. Одно не получилось. Не было ограждения парка по периметру. А без ограждения, считал Капитонов, парк просто вытопчут, и не будет уютных тихих мест.

Походил он по инстанциям, походил, пописал письма, пописал, но «камень» с мёртвой точки не сдвинулся. Ограждение все считали необходимым, но «фондов на металл нет и не предвидится». 

Тогда он на заседании райисполкома принимает решение – строить народным методом. Как говорится, надо собрать с миру по нитке. И он пишет письма руководителям предприятий: прошу-де оказать посильную помощь и выделить, по возможности, металлический пруток для изготовления ограждения.   

Дело сдвинулось с мёртвой точки. Кто  мог – выделял пруток, кто не мог – выделял другой ассортимент, который обменивали на пруток. Пруток резали, варили проёмы и опоры железного забора. Народная стройка набирала обороты. Ограждение получалось красивым, надёжным, на века. И все товарищи «наверху» радовались и поддерживали Капитонова:

– Молодец, Капитонов! Без фондов на металл такую ограду поставить! 

И он за полтора года завершил её. Торжественно открыли парадный вход в парк, и всё бы ничего, но кому-то показалось это странным. «Наверное, он с этой ограды что-то поимел», – писал аноним в разные инстанции.

Сначала налетел ОБХСС – отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности. Всё изучали, всё осмотрели, всё проверяли – ничего не прилипло к рукам коммуниста Капитонова. Все накладные были в полном порядке. Весь металл учтён.  Все работы проплачены, как надо по закону. 

Затем пришёл народный контроль. Снова всё смотрели, снова искали, снова ничего не нашли. Но вот с партийной точки зрения, фондируемый металл ушёл не по назначению. Это называется нецелевое использование. Выходит, где-то дом не достроили или школу. И тогда передали все материалы в партийную комиссию. А там всё просто. Нарушал-не нарушал, а раз есть материалы проверок, значит, есть и дело.

И завертелось партийное «колесо». Товарищи «сверху» уже посматривали на Капитонова укоризненно. Ну, как же ты так, товарищ Капитонов?! Появилась и статья в местной партийной газете.

В общем, получилось персональное дело коммуниста Капитонова. А, между тем, ограждение большого молодёжного парка стояло и радовало глаз, и сам парк рос и развивался.  И было в нём уютно и комфортно.

И все понимали, что хорошее дело мужик сделал, на века останется это ограждение. Но… Фондов-то не было, а без фондов никак не можно.

Бюро горкома партии тщательно разобралось в этом вопросе. Коммунист Капитонов был наказан. Но ограждение как стояло, так и стоит по сей день. Уже давно нет отделов ОБХСС, партийного контроля, горкома партии и его боевого бюро. Зато прекрасное ограждение есть и продолжает радовать жителей города N красивым орнаментом.

Я вот думаю обратиться к городской власти с просьбой установить на этом ограждении мемориальную доску в память о настоящем коммунисте Капитонове…

г. Кемерово