Юрий Мирошниченко: «Считаю своей заслугой, что научил шахтёров читать пьесы»

Как театральный драматург Юрий Мирошниченко стал известен в 1983 году, когда на творческом семинаре Экспериментальной лаборатории режиссёров и драматургов Урала, Сибири и Дальнего Востока впервые прочёл свою пьесу «Зверь-Машка», получившую высокую оценку коллег и театральной критики. Затем были «Пещерная бабка», «Легенда о мятежном генерале», «Посёлок» и другие его театральные произведения.

Но его талант не исчерпывался драматургией. Киносценарист, член Союза писателей России, Союза кинематографистов и Союза театральных деятелей, академик Академии кинематографических искусств «Ника», он известен и как создатель десятков документальных фильмов о Сибири и её людях, и как автор книг.

***

Кстати, его «Зверь-Машка» была написана ещё в 1979-м. Но достоянием любителей литературы и театра стала позже. В ней – про жизнь шахтёрского посёлка, такого, в котором родился и вырос сам Мирошниченко.

Юрий родился 13 января 1942 года в Кемерове, который в то время ещё был частью Новосибирской области. В детские и юношеские годы проживал с родителями в посёлке шахты «Северная», почти сплошь состоявшим из бараков, частных домов горняков и их семей. Детство, кроме школьных уроков, прошло в играх с пацанами на улицах. Правда, любил и в поселковой библиотеке бывать, а когда подрос, частенько заходил в местный книжный магазин.

Часто бегал со сверстниками и в большом местном парке культуры и отдыха. Здесь, в самом сердце посёлка с ухоженными аллеями, украшенными гипсовыми скульптурами и цветниками, бил тугими струями фонтан, играл духовой оркестр, кружились карусели. Клуб привлекал парнишку кинозалом, где «крутили» кино, а перед сеансом давали обязательную кинохронику.

Вопрос о выборе профессии после школы перед парнем не стоял. Как и большинство сверстников, он после школы пошёл работать на шахту – несколько лет был подземным доставщиком-такелажником, потом активного комсомольца избрали комсоргом «Северной».

«Северная» была одной из самых крупных шахт в Кузбассе с мощностью 1,2 миллиона тонн угля в год. Стала единственной в Кузбассе шахтой, коллективу которой по итогам работы в военные годы был присвоен орден Отечественной войны I степени.

У орденоносного предприятия и своя многотиражная газета «Шахтёрская жизнь» была боевой и любимой горняками. Комсомольский секретарь Юрий Мирошниченко начал писать сюда заметки о делах молодёжи, о соревновании комсомольско-молодёжных бригад. Писал он неплохо, образно, за что был отмечен местным редактором. А вскоре согласился с предложением перейти на работу в многотиражную редакцию, став её литсотрудником.

Как тут не напомнить, что многие писатели, поэты, публицисты пришли в большую литературу из газетной журналистики. Мирошниченко – не исключение. Работа в многотиражке – это часто «строкогонка», ритм очень напряжённый. Однако при этом некоторые журналисты, включая нашего героя, находили возможность писать что-то для себя.

В общей сложности Юрий девять лет отработал на шахте на разных должностях. Достаточный срок, чтобы узнать всё и даже больше о жизни горняков…

В 1966 ему удалось поступить во Всероссийский государственный институт кинематографии (ВГИК). Конкурс туда был не просто большой – огромный! Он учился на сценарно-киноведческом факультете, (в сценарной мастерской киноведа и педагога, кандидата искусствоведения, доцента кафедры кинодраматургии Николая Васильевича Крючечникова), где изучал историю, теорию и практику культуры сценарного искусства, особенности драматургии кино, творчество знаменитых советских и зарубежных деятелей кино.

На занятиях слушатели обсуждали детали фильмов, особенности работы того или иного сценариста, режиссёрскую и операторскую работу, учились докапываться до истины, которую в фильм вкладывали его создатели.

Изучали массу исторических дисциплин: историю кино и отечественной и зарубежной литературы, всемирную историю. Получали зачёты по таким предметам, как психология творчества и основы сценарного мастерства…

Мирошниченко не раз говорил о том, что Николай Васильевич Крючечников был педагогом от Бога. Он преподавал в институте с 1946 года, читал свой курс «Драматургия кино» таким вгиковцам, как В. Шукшин, А. Тарковский, Г. Шпаликов. Выпускником его мастерской был и Аркадий Инин…

Его студенты получали и такие «домашние задания», которые на взгляд обывателя казались странными. Например, весь день смотреть по телевизору все фильмы. А на следующий день – обсуждение. Или задавал просмотр в институте фильмов великих режиссёров. С 10 утра до 10 вечера смотрели ленты Антониони, Бергмана, Тарковского, Феллини, Параджанова. И вновь – обсуждение.

«Но прежде всего, нас учили мыслить самостоятельно, – подчёркивал Юрий Анатольевич.

***

Мирошниченко окончил ВГИК в 1971-м. В его дипломе было написано: «кинодраматург; редактор кино и телевидения». И при желании и некоторой допподготовке наш выпускник мог бы трудиться в любой сфере гуманитарного и интеллектуального производства. Но, конечно же, он мечтал попасть в кино или на телевидение.

Ему повезло – он был направлен в столицу Западной Сибири, на студию «Новосибирсктелефильм», где выпускника приняли на должность редактора. Здесь он основательно и «осел», полюбил Новосибирск, обзавёлся семьёй. Со временем стал старшим редактором. На студии трудился 27 лет, до 1998 года, делал с коллегами документальное кино. В Новосибирске рос и развивался его многогранный талант.

Юрий начал с написания сценариев для документальных фильмов. По его сценариям снято несколько десятков таких лент. Многие из них – о людях труда, земляках-шахтёрах, умельцах, тех, кого природа наделила необычными способностями.

К примеру, об этом документальная лента «Круг любви» (автор сценария Ю. Мирошниченко, режиссёр Юрий Шиллер, оператор Пётр Сиднев. Новосибирсктелефильм, 1990 год), вошедшая в золотую коллекцию Гостелерадиофонда. Это фильм о бывшем слесаре кемеровской шахты «Лапичевская» Степане Суняеве – экстрасенсе и целителе районного масштаба, который в 56 лет обнаружил в себе необычную силу: смог исцелиться сам, а также увидел своё предназначение в том, чтобы пойти в народ и помогать этой силой людям.

На документальном кино в 1960-1980-е годы держался высокий рейтинг и Кемеровской студии телевидения (ныне ГТРК «Кузбасс»). Где теперь эта традиция?!

Вообще, найти и посмотреть документальное кино прошлых лет сегодня не так-то просто. В этом и интернет – не большой помощник. Интерес к подобным произведениям не поддерживается, а потому падает. Были времена, когда такие фильмы обязательно транслировали в кинотеатрах перед показом художественной ленты. Брали кинодокументалистику и телеканалы. Сейчас этого почти не стало – всё больше «гоняют» рекламу или скандальные подробности из жизни так называемых «звёзд». 

Коллега Юрия Мирошниченко – известный режиссёр Юрий Шиллер, вместе с которым был снят не один фильм, назвал документальное кино «кино-невидимкой». Имея в виду, что «фильмы наших кинодокументалистов, которые заставили всерьёз говорить о новосибирской школе кинодокументалистики, так и остаются фестивальными, недоступными широкому зрителю. С тех пор, к сожалению, мало что изменилось. Остается тешить себя надеждой, что есть фестиваль «Встречи в Сибири», где показывают такое кино, есть кинотеатр «Синема», где также время от времени устраиваются показы, и телеканал «Культура», где тоже можно увидеть хорошее документальное кино…».

Абсолютно и безусловно прав мастер, и ничего с этим нельзя поделать. Пока, во всяком случае…

Есть в творческом багаже Ю. А. Мирошниченко и художественное кино. Так, он написал сценарий к короткометражному художественному фильму «Ночной сеанс», снятому по мотивам рассказа Р. Ребана «Фургон» (режиссёр Вадим Гнедков, производство Новосибирской студии телевидения, 1973 год). В ленте с юмором рассказывается о том, как сельскому киномеханику приходится возить на старой машине по просёлочным дорогам кинофильмы в отдаленные сёла и на лесоразработки.  

Новосибирские коллеги высоко оценили творческий талант и организаторские способности Юрия Мирошниченко и избрали его председателем Новосибирского отделения Союза кинематографистов РФ. Виктор Ватолин, известный новосибирский сценарист, журналист, историк кино, многолетний главный редактор студии «Новосибирсктелефильм», называет период руководства Ю. А. Мирошниченко этой организацией «порой расцвета кино в Новосибирске. Успешны обе студии – и телефильмовцы, и хроникеры, последние, наконец-то, на 56 году жизни, получили своё новое современное здание. Появляется цикл картин о Чернобыле, серия фильмов о природе и истории Сибири».

«С воодушевлением новосибирские кинодокументалисты клеймили путчистов и горячо поддержали ельцинистов – вспоминает Виктор Ватолин в своей книге «Кино в Сибири. Люди. События. Факты. 1896-2012» (Новосибирск, 2012). – Но вскоре пришли иные времена: кино сочли дорогой игрушкой, «Новосибирсктелефильм прикрыли», а Западно-Сибирскую студию кинохроники пустили в свободное плавание».

К этому времени и Юрий Анатольевич Мирошниченко переменил своё творческое амплуа, уйдя в 1998 году с поста председателя Новосибирского отделения Союза кинематографистов РФ. Он к этому времени всерьёз был занят театральной драматургией.

***

Пьесы он начал писать в конце 1970-х. Фабулой многих его сценических произведений стали шахтёрские истории, которые он впитывал в себя с раннего детства. Если и были написанные до него пьесы о шахтёрах, то так, как показывал своих героев Мирошниченко, не сделал, наверное, ещё никто.

Повторюсь, что как театральный драматург Юрий Мирошниченко стал известен в 1983 году, когда на творческом семинаре Экспериментальной лаборатории режиссеров и драматургов Урала, Сибири и Дальнего Востока аудитория впервые услышал из уст самого автора пьесу «Зверь-Машка».  

Это была комедия в двух действиях с десятком действующих лиц, где одним из главных героев стала свинья по кличке Машка. Завязка фабулы такова: в небольшом шахтёрском посёлке в первую субботу зимы режут свиней. Вокруг этой темы и раскручивается курьёзное действие со стрельбой, погоней и прочими элементами настоящего, как бы сейчас сказали, «сценического блокбастера» с элементами детектива…

Бытовая ситуация выходит на уровень анекдота: чудной сосед соглашается с просьбой владельцев перекормленной свиньи убить это животное, долго борется с ней и не возвращается после схватки с животным. Его считают погибшим в неравном сражении. Более того, соседи в бытовой суете забывают о нём, не способны даже оплакать его. Суть пьесы: низменная жизнь людей идёт по некоему «свинскому» кругу, а в финале произведения они решают ещё купить по случаю дешёвых поросят…

Пьесу встретили очень хорошо, она получила высокую оценку коллег и театральной критики. И это вдохновило драматурга. Следом за первой последовали пьесы «Пещерная бабка», «Легенда о мятежном генерале», «Посёлок», «Кукла», «Кони», «Стена плача», «Приходите братья-сестры» и другие. Сюжеты их, как всегда, неожиданны и узнаваемы. Некоторые из этих драматургических произведений усилиями автора переросли в прозаические произведения.

Допустим, свою позднюю пьесу «Кто убил Кеннеди» (2009) Мирошниченко назвал «романом в диалогах», где неумолимой временной нитью советские пятидесятые годы «связаны» с российскими разбойными рыночными девяностыми. Действие происходит, как и всегда, в шахтёрском посёлке, связано с бывшими горняками.

В пьесе драматург заставляет зрителя размышлять о том, «как трудно не поддаться соблазнам рыночной реальности, сохранить свою неподдельность и подлинность, своё лицо и душу в насквозь мифологизированном мире», – подмечает новосибирский критик Людмила Якимова (журнал «Сибирские огни», № 5, 2012 год).

Когда-то начальник шахты избил молодого рабочего, обвинившего его в бездушии. Прошли годы, и пришло время «отдавать долги». Пострадавший стал журналистом-телевизионщиком и организовал бизнес-группу, которая снимала компромат на бывших руководителей, а потом продавала им эти плёнки за приличные деньги.  

В какой-то момент очередным клиентом «разоблачителей» оказался сам бывший начальник шахты, который безжалостно избил героя пьесы. Компромат на экс-руководителя весьма солидный. И вот происходит встреча. Но… Бывший начальник шахты предстает в жалком виде – теперь это старый, разбитый болезнью человек. К новому времени оказался не приспособлен.

Его несколько раз подставляли новые хозяева жизни, чужую вину перекладывали на него. Молодые дельцы, воспользовавшись его же авторитетом в управленческих кругах, выкинули его из бизнеса. Может быть, деньги у него ещё есть, и напугать его можно, но сейчас это уже не тот человек, который достоин возмездия.

Присмотревшись к жалкому старику, мститель отказывается мстить. Прежняя уверенность, что у него есть на это полное моральное право, исчезла, испарилась. Однако партнёр главного героя по компроматному бизнесу не собирается отказываться от операции, на подготовку которой было потрачено немало сил и времени. Если старший товарищ засомневался, расчувствовался, компаньон это сделает сам. И теперь главный герой уже избивает до полусмерти своего партнера, чтобы спасти бывшего начальника шахты от безжалостной наглости.

В авторской ремарке в пьесе читаем: «Мгновение они смотрят друг на друга. Откуда-то сверху раздается уже знакомый нам звук лопнувшей струны. Наступает тишина. И в ту же минуту Рыжий бьёт Лёнчика, тот в ответ, снова удар Рыжего... Длится это не более десяти секунд, после чего Ленчик уходит в оборону, стоит, навалившись спиной на стену. В какой-то момент он делает шаг вперед, но Рыжий бьёт стулом по голове. Идёт к креслу, садится, тяжело дышит.

Из глубины сцены появляется вереница людей, какими они видятся в воспаленном мозгу Рыжего: мать, Анна Ивановна, Кеннеди, мужики из бригады и люди, совершенно не знакомые, с которыми он когда-то соприкасался в жизни. Последним выходит отец в шляпе и галстуке, таким он остался на довоенных фотографиях. Они окружают Рыжего, образуя своего рода греческий хор, потом исчезают. Рыжий сидит в кресле, пока телефонный звонок не возвращает его к реальности».

«Эта, на мой взгляд, замечательная пьеса должна привлечь внимание, прежде всего, людей театра, – пишет советский и российский журналист, публицист и драматург Александр Гельман в статье «Про необыкновенную жизнь обыкновенных людей» в предисловии к книге Ю. Мирошниченко «Непридуманные пьесы». (Книга в 2 томах. – Т. 1. – Новосибирск: Сибирская горница, 2011. С. 6-7). – К превеликому сожалению, пьесы Юрия Мирошниченко в последние годы появлялись на сценах российских театров реже, чем они того заслуживают. И происходило это, как мне представляется, потому что его пьесы показывают сложную противоречивую, необыкновенную жизнь обыкновенных, нормальных людей. Театры перестали интересоваться жизнью и судьбой простого, нормального человека. И что особенно печально – сами простые, нормальные люди в качестве зрителей не очень-то хотели видеть на сцене отражение своих переживаний, заблуждений, конфликтов… Однако по моим наблюдениям эстрадная эпоха в нашей культуре завершается… Поэтому, думаю, что сборник пьес, достаточно полно представляющий творчество Юрия Мирошниченко, выходит ко времени, в самый раз».

Отмечу, что двухтомник с драматургическими произведениями нашего земляка «Непридуманные пьесы», вобравший в себя ни много, ни мало – 11 произведений для сцены, – вышел из печати при поддержке Кемеровского областного общественного фонда «Шахтёрская память» и лично губернатора Кемеровской области А. Г. Тулеева, а также В. А. Толоконского, который на момент издания был губернатором Новосибирской области.

Сам же Юрий Мирошниченко пишет о шахтёрах всё новые произведения. Для него именно люди этой профессии, даже став жертвой рыночной экономики, выражают саму суть глубинной России: «Я всю жизнь пишу одну историю – историю своей шахты и деревни, которая живет вокруг неё».

В пьесах Мирошниченко нам представлены характеры людей, которые живут на одной с автором земле, над которыми он душевно иронизирует, сочувствует и по-доброму смеётся…

«Для меня шахтёры – это спрессованная квинтэссенция русского народа, – подчёркивает он. – Это особая каста людей, для которых, в отличие от многих интеллигентов, порядочность, достоинство – не просто красивые слова…». («Новосибирский драматург: «Шахтёры порой порядочнее, чем интеллигенты», АиФ. Новосибирск, 17 декабря 2012 года).

Устами своих героев он рассказывает и о себе, своём детстве, своей малой родине: «Ты приезжаешь сюда – и пошёл по кругу: посёлок, шахта, тайга, кладбище… Вот бродил по посёлку и вспоминал. И как мы с отцом на рыбалку ходили за хариусом на Ключевую, и как вечером возвращались из тайги…».

Наверное, поэтому критики нашли определение для его сочинений – фантастический реализм, с помощью которого Мирошниченко выдумал свой метод изображать жизнь своих земляков.

Известная новосибирская журналистка и писательница Замира Мирзовна Ибрагимова выразилась так: «Живут в его пьесах люди грешные, смешные в бытовых коллизиях, трагичные – в горьких прозрениях: «нас никогда за людей не считали». И пишет он их для того, чтобы на себя посмотрели, увидели и комический абсурд, и трагизм будничного существования. И, как один из героев трагедии «Кони», открывали бы такую, кажется, простую, но такую сложную для «выдавливания из себя раба» истину: «Все на кого-то валят, виноватых ищут. Человек – он, по-моему, и есть человек, что у него самого голова на плечах…».

А народный артист России Сергей Юрский назвал жанр, в котором написаны эти пьесы, «оригинальным лубком или интеллектуальным примитивом».

Спектакли по пьесам Мирошниченко ставят и в Москве (театры «Современник», имени Николая Гоголя), и в местных театрах (Новосибирском, Челябинском и Кемеровском областных театрах драмы). Идут они и в других театрах городов Советского Союза, позднее – Российской Федерации

Критики подчёркивают, что отличительная черта его драматургии – непридуманность. «Наверное, мне повезло со зрителями, – считал сам драматург. – В Москве на мою «Зверь-Машку» всегда были аншлаги. В Новосибирске спектакль ставили в «Старом доме». Половина зрителей ушла, но другая половина – осталась и аплодировала. Я считаю своей заслугой, что научил шахтёров читать пьесы…».

Кемеровские режиссёры-постановщики относятся к его драматургии с особым пиететом, добиваются наибольшего успеха в раскрытии шахтёрской тематики. Уместно вспомнить сценическую судьбу спектакля «Кони» по одноимённой пьесе, написанной в 1988 году. 

В разное время за постановку «Коней» брались несколько театров, в том числе и столичный Театр имени Моссовета. Однако всегда что-то мешало выходу спектакля. А первым театром, который всё же осуществил постановку, стал Кемеровский театр драмы имени А. В. Луначарского. В январе 2003 года на его сцене состоялась премьера драматической баллады под руководством режиссёра-постановщика Виктора Трегубенко и художника-постановщика Владимира Авдеева.

В спектакле была занята почти вся труппа театра. Чтобы лучше понять мысли автора, актёры спускались в ленинск-кузнецкую шахту имени Кирова. Самих коней на сцене, конечно, не было, они присутствовали невидимо. Зритель слышал конское ржание, звук копыт, песню «Ходят кони»... «Аллегория, положенная в основу драмы, ясна и прозрачна, – считает корреспондент газеты «Кузбасс» Евгения Райнеш. – Это история людей, которые всю жизнь работали как кони и так же покорно несли своё бремя».   

Для нас, кемеровчан, кузбассовцев, эти пьесы ценны и интересны именно тем, что они, действительно, не абстрактны, не придуманы: их действие происходит в Кузбассе, в каждой из них – подлинная жизнь реальных героев, картины шахтёрского существования очень узнаваемы. Особо импонирует зрителю то, что действиями своих сценических героев всякий раз автор подчёркивает: надо быть, а не казаться, надо стремиться к истинным человеческим ценностям.

***

Став новосибирцем, Юрий Анатольевич регулярно бывал родном Кузбассе – ему надо было подпитываться энергией малой родины, встречами со своими земляками. И подчеркну, что в Кузнецком регионе это высоко ценили, следили за его творчеством, поддерживали уникальные усилия автора, который раскрывал перед остальным миром картины жизни шахтёрского края.

Так, в начале 1985 года отдел культуры Кемеровского обкома КПСС вышел с предложением – присвоить 43-летнему Ю. А. Мирошниченко звание «Лауреат премии Кузбасса». Кузбасские власти ходатайство одобрили: кинодокументалиста и литератора пригласили в Кемерово на торжество по случаю вручения награды. Лауреат не раз делился этой историей со СМИ:

«Весной 1985 года мне позвонили из Кемерова и красивый женский голос сообщил, что решением Кемеровского обкома партии, областного Совета депутатов трудящихся и облсовпрофа мне присуждена премия «Лауреат Кузбасса» и церемония вручения назначена на пятнадцатое мая.  

– А за что, если не секрет? – сострил я, несколько растерявшись от неожиданности, не зная, что в таких случаях обычно говорят. А что я ещё мог сказать?

– А я вам сейчас прочту, – сказал приятный женский голос. – За особый вклад в развитие Кузбасса.

Конечно, премия Кузбасса – это не Нобелевская премия и даже не Государственная. И всё-таки мне было приятно. Заслуги свои я представлял довольно хорошо и без пояснений. Дело в том, что в последние годы я как-то сбавил темп или точнее обороты по съёмкам документальных фильмов, связанных с освоением тюменских нефти и газа. Не то, чтобы охладел к этой теме, но реже стал летать на Ямал, а туда как улетишь – так на месяц-полтора. Я тогда переключился на близких мне по расположению и по духу шахтёров Кузбасса.

За последние годы я стал бывать в Кузбассе чаще, как шутила моя жена, чем дома. Вместе со своими коллегами по киностудии: режиссёрами, операторами – я снял более двадцати фильмов, которые шли по центральному телевидению, – начиная со знаменитого экстрасенса Степана Суняева (фильм назывался «Круг любви») до прославленного шахтёрского генерала Михаила Ивановича Найдова (фильм «Шипы и розы директора Найдова»). Наверное, не было гостиницы ни в одном посёлке, ни в одном городе, где бы не останавливалась наша группа. Я объездил Кузбасс вдоль и поперёк...».

Мирошниченко с командой активно снимал в Горной Шории – в реликтовой роще под Кузедеево (фильм так и назывался «Реликтовая роща»). В Междуреченске – на шахте имени Ленина, где шахтёры после работы летают на дельтапланах. В посёлке Темиртау – Анатолия Витальевича Дьякова (фильм «Бог погоды»). На крупнейшем в стране Бачатском угольном разрезе, где самые большие в мире угольные экскаваторы. Делал фильм о дважды Герое Социалистического Труда Егоре Дроздецком. О лучшей в стране вареничной – в Белово, где готовили самые вкусные вареники десяти сортов: с малиной, вишней, картошкой, капустой, черемшой, творогом…

«Я узнал Кузбасс так, как не узнал бы его никогда, если бы жил там. Я узнал массу интересных людей. Познакомился с замечательной художницей Верой Сидоровой из села Глубокое. Оказалось, мы с ней родились и выросли рядом, по соседству: я на посёлке шахты «Северная», она в деревне Андреевка. Я ближе узнал выдающегося живописца и скульптора Рудольфа Карягина. И вот теперь меня заметили.

К тому времени я ещё не совсем отошёл от ощущения, что я кемеровчанин, хотя живу давно, уже лет двадцать, в Новосибирске и работаю там на киностудии. И то, что я единственный живущий за пределами Кемеровской области, кто был представлен к званию лауреата Кузбасса, придавало моему лауреатству некую, скажем так, исключительность и, признаюсь, довольно долго льстило моему самолюбию.

Церемония вручения была назначена на завтра, а в первый день вечером нас собрали всех вместе и сфотографировали для областной газеты «Кузбасс». Показали по телевидению. Для меня это было не менее важно – этим я как бы хотел сказать своим друзьям, что я приехал и я в городе…».

Мирошниченко вспоминал, что церемония вручения проходила в большом зале обкома партии и была очень величественная. Награждённым торжественно вручили дипломы: «Нас поздравляли руководители области, пионеры, пенсионеры. Солисты ансамбля «Шахтёрский огонек», о коих я снимал фильм и возил на гастроли на Курилы, беспрерывно пели народные песни и плясали «Калинку». Тут же были накрыты столы. Не могу сказать точно, в какой последовательности всё это происходило, но обстановка была самая что ни на есть, самая располагающая, чем всегда отличался дважды орденоносный Кузбасс.

Пошли тосты: за шахтёров, потом за ткачих, металлургов, химиков, учителей и, конечно, за драматургов, то бишь за меня. Вообще в этот день слово «драматург» звучало неоднократно. Оно так всем понравилось, что его произносил чуть ли ни каждый выступающий. Все обращались ко мне не иначе как «наш уважаемый драматург»: «А что об этом скажет наш уважаемый драматург?» или: «А как думает по этому поводу наш уважаемый драматург?» В тот момент мне казалось: выйди я сейчас на улицу, – любой признал бы меня за своего».

Но самое необычное, на взгляд Мирошниченко, случилось потом. После застолья, как было принято в те времена, каждого из награждённых пригласил к себе первый секретарь обкома. Доверительно расспросив каждого о планах, он по-отечески интересовался, в чём тот нуждается, нет ли просьб или пожеланий. Не избежал разговора с «первым» и Мирошниченко. Припоминая об этом, с иронией рассказывал:

«Когда я уезжал из Новосибирска, моя тёща Александра Васильевна, человек очень серьёзный, проработавшая всю жизнь начальником автохозяйства на «Сибсельмаше» и имеющая орден, вдруг сказала:

– Купи там колбасы, если будет.

– Сколько?

– Килограмма два сухой и килограмма три варёной.

Поясню: в те годы Кузбасс и, в частности, Кемерово снабжались продуктами значительно лучше Новосибирска. Поэтому, каждый раз бывая в столице Кузбасса, норовил привезти оттуда домой колбасу или ещё что-нибудь из дефицита.

Я так и сказал секретарю обкома, что есть просьба, и попросил помочь мне купить колбасы: два килограмма – сухой и три – вареной. К чему он отнесся весьма спокойно, с пониманием. Благосклонно выслушав, он нажал кнопку и на пороге, как из-под земли, вырос Женька Салазкин – мой давний друг по комсомолу, обаятельный, весёлый, который чрезвычайно обрадовался, увидев меня.

– Салазкин, – сказал ему секретарь обкома, – это драматург Мирошниченко. Он приехал к нам из Новосибирска. Помоги ему. Сделай всё, как он просит.

– Хорошо, – ответил Женька и повёл меня к начальнику торгового отдела Лебедю (думаю, к прославленному генералу он вряд ли имел отношение).

Кабинет Лебедя находился в том же здании. Я был окрылён поддержкой и вниманием со стороны столь высокого лица, как секретарь обкома, а Женька радовался за меня и не скрывал этого.

И вот здесь – я даже не знаю, как точнее выразиться, – туман эйфории, в которой я прибывал все эти дни, не просто рассеялся, а исчез, как будто его и не бывало. И мне суждено было спуститься с небес на землю. И произошло это сразу, как мы переступили порог лебедевского кабинета, и Женька представил меня. Вначале мы подумали, что Лебедь ничего не знает о прошедшей церемонии вручения премии Кузбасса и никогда не слышал про драматурга Мирошниченко. Он молча выслушал Женьку, который попытался восполнить его информационный пробел, и спросил:

– И что драматургу надо? – при этом он внимательно посмотрел на меня, как бы сравнивая копию с оригиналом. Из этого я заключил, что он видел и самою церемонию награждения и мою фотографию в газете.

– Колбасы, – сказал Женька.

Лебедь выдержал паузу:

– Сколько?

– Варёной – килограммов пять и сухой – шесть, – сказал Женька.

Как, почему?! – чуть не закричал я, но было поздно. Слово не воробей. Возможно, мой друг хотел сделать как лучше, запас, как известно, карман не тянет. Или сам имел какие-то виды на часть колбасы. Тогда ещё слова «откат» не применяли. Но это была серьёзная промашка. Лебедь проник в тайный замысел моего друга. Впрочем, тут и не нужно было особой проницательности. Цифра явно завышена, что видно сразу невооруженным глазом. Ну скажите, какой драматург, пускай самый прожорливый, мог съесть такое количество колбасы, да ещё сухой?

– Варёной могу дать, – сказал он. – А сухой... не знаю, – при этом у него не дрогнул ни один мускул.

Но Женька не собирался сдаваться и уступать так просто. Он был настоящим товарищем и ретивым чиновником.

– Как варёной? Драматургу?! Лауреату премии Кузбасса?! – вскричал он, усмотрев в поведении Лебедя своего рода вызов партийным органам, чего он никак стерпеть не мог – и как представитель этого органа, и просто как коммунист.

И он был прав: кто пригласил меня в Кемерово? Кто присвоил мне звание? Кто направил за колбасой к Лебедю? Не скажу, что Лебедь активно выступал против доводов Женьки, он даже в чём-то соглашался, отделываясь фразочками типа: «Я понимаю». Сам в прошлом выдвиженец обкома, он действительно понимал, что такое партийная дисциплина и чем всё может обернуться.

Женька атаковал его со всех сторон, делая ударение на слове «драматург». Он буквально напирал на него. Но все его доводы в пользу драматурга разбивались о неприступную скалу. И что я заметил, особенно почему-то ему не нравилось слово «драматург», на котором акцентировал Женька. Чем больше Салазкин произносил это слово, тем крепче был в своём упрямстве Лебедь.

– Ну почему? – не выдержал Женька.

И тут Лебедь привёл такой аргумент, в сравнении с которым все рассуждения Салазкина выглядели сущей чепухой. Не знаю, с чем у него было связано слово «драматург», что вкладывал в него Лебедь, какие ассоциации вызывало, но, видимо, у Лебедя были свои представления о нём и, как я думаю, о проблемах драматургии вообще. Он сделал паузу и произнёс фразу, которую я никогда не забуду.

– Скажи, Салазкин, сколько, по-твоему, в этом здании работает людей?

– Не знаю… – несколько опешил Женька. – Думаю, человек пятьсот.

– Вот! – поднял палец Лебедь. – И вот представь себе, если сейчас каждый из них возьмёт и приведёт ко мне по драматургу? И каждый драматург попросит по шесть килограммов сухой колбасы. И что тогда?

Дальше, я думаю, можно было не продолжать.

…И всё-таки я купил колбасы. Через свою школьную любовь. Она работала на базе и сделала всё, что мне надо...».

Вот такая история случилась с Юрием Мирошниченко в один из его самых праздничных дней.

***

А через несколько лет его любимые герои – шахтёры – летом 1989 года вышли на забастовку, искренне пытаясь переменить свою жизнь. Она, конечно же, не была безоблачной. И об этом автор шахтёрских пьес говорил во весь голос.

Его «Рабы 48-го километра» – про двух беглых зеков. Пойманные дачниками в садовом товариществе, они пашут на экс-шахтёров из-за страха быть выданными правоохранительным органам. В «Легенде о мятежном генерале» главный герой – механик шахты, живёт по созданной им самим полулегенде о том, что он – боевой генерал Великой Отечественной. Или возьмите его «Коней», где речь идёт о «касте» коногонов, использующих в работе под землёй лошадей в качестве тягловой силы. Есть даже в произведениях Юрия Мирошниченко эпизод, как один шахтёр умер от тоски: ходил, ходил на закрытую шахту и в какой-то момент не превозмог того, что ничего и никогда уже больше не будет…

Сами шахтёры с интересом читают его рассказы, смотрят и слушают его постановки, с удовольствием смеются там, где смешно, переживают там, где грустно.

Именно земляки с шахты «Северная», собрав в кучку деньги, – кто по десятке, кто побольше – помогли Юрию Мирошниченко напечатать первый небольшой сборник в Новосибирским издательством «Горница» в 1998 году. И, может быть, благодаря их поддержке пьеса «Кони» была признана лучшей пьесой страны 1989 года (по версии журнала «Современная драматургия»), а Юрий Анатольевич стал лучшим драматургом России и лауреатом премии «Драматургическая Ника».

Помогали шахтёры своему настоящему другу и летописцу финансами и в издании следующей книги. А ведь судьба «Северной» тогда уже была окончательно решена – закрытие с последующей ликвидацией. «Может это случайное совпадение, что оба раза это желание возникло в год экономического кризиса? – спрашивает Александр Родионов в статье «Чёрная книга шахты «Северная» (предисловие к книге «Непридуманные рассказы и сказки» // Юрий Мирошниченко. Новосибирск: Сибирская горница, 2017 год). – А мне представляется, что, становясь у порога личного экономического «ничто», шахта собирала последнюю волю, чтобы послать в вечность маленький отпечаток, говорящий: «Мы были». И больно оттого, сколько мы забудем и не узнаем и из жизни и других шахт, где не жил Юрий Мирошниченко, и из нашей собственной сегодняшней жизни, в которой чаще пишут вымышленные, вечно актуальные истории, лишаясь тем самым шанса подарить этой самой вечности что-то здешнее, маленькое, зато в вечности ещё не представленное».

Следом за болью, порицанием, колкостью, – отмечают исследователи творческого наследия Мирошниченко, – его произведения рождают чувство любви. И в этом кроется особый секрет его непридуманных произведений.

О своеобразии произведений Юрия Мирошниченко немало размышляли и размышляют критики и режиссёры, ищущие стилистику будущих постановок. Одна из оценок его сочинений: его комедии и трагедии объединяет хорошее знание темы, которую он излагает, знание людей, которых он описывает.  

Справедливости ради, скажем, что его творчество всегда замечали и отмечали и власть предержащие. Президент России своим указом присвоил Юрию Анатольевичу Мирошниченко высокое звание «Заслуженный работник культуры Российской Федерации», а в Новосибирске он стал «Человеком года-2018».

Драматург ушёл от нас навсегда 12 ноября 2020 года на 79 году жизни…

Сергей Черемнов