«Там, где пахло печёной картошкой» (или об истории редакционно-издательского комплекса газеты «Кузнецкий рабочий»)

Адрес редакции и типографии при ней в первые два десятка лет жизни новокузнецкой городской газеты «Кузнецкий рабочий» менялся так же часто, как название издания. Сначала это был барак на Нижней колонии, потом - подвал заводоуправления Кузнецкого комбината, еще позднее газета делила площадь с каким-то техникумом, о чем остались глухие воспоминания старожилов.

И только в 1950-е годы в Новокузнецке появился свой  “дом печати”. Здесь, на проезде Коммунаров, среди тополей и кленов, редакция обитала около тридцати лет. 

Этот особняк в старом центре не представляет архитектурной ценности. И, может быть, поэтому десяток контор, обосновавшихся здесь сейчас, не шибко озабочены затрапезным видом здания. Не прибавило ему художественности и “Росмонументискусство”, располагавшееся тут еще недавно. Но когда-то на Коммунаров, 2, ваяли “Кузнецкий рабочий”. Чем и дорог нам этот особняк.

Его тяжело было покидать. Особенно много мороки было с бухгалтерским сейфом. Вроде не такой уж большой стальной ящик. Четыре грузчика в самый раз, пятому уже не подступиться. Да, видно, оттого, что за грузчиков были сотрудники редакции, дело никак не ладилось. Спустить сейф во двор типографии удалось без особых проблем, а вот поднять в кузов грузовика, как ни упирались, не могли. В конце концов, впихнули монстра на кучу песка и уже оттуда - в подъехавшую задним ходом машину.

И только тогда, обидевшись на язвительное замечание завхоза (“Тяжельше-то авторучки ничего не поднимали!”), потребовали открыть сейф (“Ты его, Егоровна, поди, кирпичами загрузила?”). Отвинтили дверцу и на ее оборотной стороне, глазам не веря, прочитали: “Сейф огнеупорный. Вес 600 кг”. Это ж по 150 на брата!

-Ладно, ладно, - заверила завхоз, - будет вам по 150...”

Мысленно возвращаюсь в редакционный подъезд. Поднимаюсь по его ступеням на второй этаж, где располагалась редакция. Но сначала на площадке первого этажа - обитая цинком дверь в типографию. Этим ходом могли пользоваться только газетчики.

Режимный объект! Извечный кошмар человека “из органов”. Придет с проверкой, дернет за ручку - опять не заперто! Скачками наверх:

- А вы знаете, что в городе N вот таким образом шрифты выносили?!”

- “Ну уж”.

- “А я вам говорю в ведре с соляркой!”

- “Если вы о правилах пожарной безопасности, то они соблюдаются неукоснительно...” 

Огнетушитель висел, как икона, в углу курилки на площадке второго этажа. Дальше - подковообразный коридор, полтора десятка кабинетов. Вахтера в газете, в отличие от типографии, не было.

Эта доверчивость ко всякому человеку с улицы иной раз выходила боком - случалось, заглядывали на огонек и воришки, и буйные сумасшедшие. Но то, что редакция жила “открытым домом”, было ее безусловным плюсом.

В ней не было духа чернильного учреждения. С первого этажа порой тянуло типографской химией и печеной картошкой (так почему-то благоухал тигель, в котором плавили гарт - металл полиграфистов). Иногда в редакции пахло валерьянкой. Но бюрократического бумажного духа не было точно. 

Структура отделов с той поры, конечно, сильно поменялась. Но специализация журналистов была под стать нынешней - информационные жанры, экономика, культура, социальные вопросы, оформление газеты. Впрочем, имелся еще исчезнувший ныне из штата всех газет отдел партийной жизни и совстроительства (не путать с реальным промышленным и гражданским строительством). Его епархия - коммунистическая идеология. По моим наблюдениям и по странному стечению обстоятельств, в “эпоху застоя” в этом отделе кучковались самые фрондирующие газетчики. 

Еще одна удивительная, по нынешним временам, странность: добрая треть журналистов в “КР” образца семидесятых - начала восьмидесятых - зеленые выпускники. Надеюсь, мы не сильно портили борозды, проложенной до нас корифеями. Тут следовало бы привести имена. Однако есть проблема: речь о нескольких десятках журналистов - и опытных, и молодых. А поминальники таких размеров в “КР” не поощряются - ни прежде, ни теперь. Единственно возможный вариант - гонорарная ведомость. Будучи не в силах сократить славный перечень, опускаю его вовсе. 

Признаться, дом на Коммунаров обветшал  уже тогда. Был обычный рабочий день, когда редакция содрогнулась от мощного удара. Не знаю, что подумали мои коллеги, выбежавшие в коридор, мгновенно наполнившийся дымом, но в моей голове пронеслось: “Началось!” Как раз просматривал в секретариате материалы ТАСС и АПН для подборки международной политики. А главным событием в мире в те дни, в феврале 1979 года, было нападение Китая на Вьетнам. И никто не ведал, чем дело кончится... 

“Дым от бомбежки”, однако, сразу рассеялся - он оказался заурядной пылью. Коллективный обход всех помещений редакции закончился в кабинете шефа, который в тот день, к счастью, был в командировке. На Т‑образном столе лежали обломки перекрытия, а из дыры в потолке торчало бревно толщиной в морскую гаубицу и маячило зимнее мирное небо. 

Это ЧП несколько оживило строительство полиграфкомбината на улице Орджоникидзе. Через год оно получило дополнительный импульс: на нашем чердаке коротнула проводка. Когда поняли, что произошло, огнетушители были уже бесполезны...

Благодаря оперативности пожарных эвакуировавшееся население “дома печати” уже через пару часов вернулось на свои залитые водой рабочие места. Электрики мигом набросали проводку. В общем, номер был сдан, сверстан и вышел в свет почти вовремя... 

…Память почему-то фокусируется на деталях, причем сентиментального свойства. И, думаю, не только моя. Наверняка коллеги, работавшие в свое время на Коммунаров, 2, забредая в этот уголок старого центра, тоже  “отпирают сейф”, который каждый из нас таскает за собой. 

Александр Денисов.

Источник: http://www.kuzrab.ru/publics/index.php?ID=19009&sphrase_id=856887