…И ГОЛУБУЮ КАПЕЛЬКУ НА ПАМЯТЬ! (Памяти Виктора Моисеева)

Вот картинка. «Огромная толпа монтажников, строителей устремилась от домны к литейному отделению. Но, опережая их, бежали первыми по железнодорожному полотну Валентин Махалов, Александр Дергачёв и я.

Чтобы отсечь нас от монтажников, выиграть полминуты на схватку с литейщиками, сзади прикрывал рывок шеф «кузбассёнка» Пётр Семёнович Ворошилов. По-флотски, широко расставив ноги, он энергичным взмахом короткопалой руки тормознул набегавших:

- Братцы, держи юбилейный номер «кузбассёнка»!

Толпа ринулась расхватывать номер, а мы тем временем успели влететь в литейку.

Дергачёв сунулся туда-сюда, выхватил откуда-то рукавицы. Сложив ладони лодочкой, приказал:

- Земли!

Мы с Валентином бросили на раскрытые ладони формовочной массы, и вытряхнули белый слиток чугуна на руки Дергачёву. Откуда-то со стороны набежали литейщики:

- Не смейте, это для делегации!

По железнодорожным путям навстречу нам шагал Ворошилов. Улыбался озоровато, сверкая помолодевшими голубыми глазами. Саша Дергачёв протянул ему дымящийся слиток:

- Вот, старик, достали».

Теперь пояснение. Эта жанровая картинка – с торжественного пуска первой доменной печи Западно-Сибирского металлургического комбината. Люди бегут в литейное отделение захватить на память материальную частичку торжества, слиточек чугуна самого первого выпуска - их много сделают, этих слитков, но всё равно на всех не хватит. А если не хватит, то хотя бы капельку голубоватую, застывшую, отскрести от пола и сунуть в карман – капелька, она тоже из первого чугуна. Того самого! Вот зачем бегут люди, счастливые фактом окончания огромной напряжённой работы – доменные печи не каждый день пускают! И были среди тех созидателей и журналисты, всех троих, к нашей скорби, уже нет на этом свете – светлая им память.

Упомянутый же «кузбассёнок» - это специальный выпуск газеты «Кузбасс». Выездные бригады журналистов редакции делали такие выпуски прямо на пусковом объекте большой стройки. Писали в какой-нибудь бытовке, печатали в местной типографии, и привозили на ПАЗике третьего капремонта, закреплённом за выездной редакцией. Началось на пуске Томусинской ГРЭС - крупнейшей тепловой электростанции Сибири 1950-х, а последний «кузбассёнок», дай бог памяти, вышел на пуске «капролактама-2», в Кемерове, перед крахом Советского Союза. В таких мобильных бригадах на переднем крае маститые газетчики проверяли на хватку и прыть новичков: годен к строевой, не годен…

Моисеев оказался годен, но это к слову. И к такому же слову, журналисты были настоящими участниками дел, будь то строительство последнего энергоблока или первой доменной печи. Ни у кого из строителей ли, монтажников ли, и вопроса не возникало, что это тут делают газетчики? Наоборот, их бытовку знали все, и вот как не прибыл к сроку компрессор, комсорг бригады вваливался в огромных валенках в «редакцию» и изливал своё горе прямо на перо корреспондента. В ближайшем номере выходил ехидный фельетон, и в редакцию тем же путём вваливается злой зам главного инженера и внушает, что это не он, а пятый участок виноват, и компрессор ещё ночью привезли, да только он там не проходит, и вот сейчас проделывают проход… Потому и пуск домны был тем журналистам столь же радостен, как строителям с монтажниками. Это сегодня о пуске домны (случись такое чудо в наши дни!) журналистам сообщит на брифинге пресс-девочка с комбината. Но мы не о том.

Виктор Максимович принадлежал к породе журналистов, которых больше не будет. Они приходили в газету (вожделенного сегодняшнего ТВ ещё не было) уже с готовой собственной биографией. Она у ребят его поколения началась ой как рано!

ЧЕРЕЗ ДОМ ОТ СТАХАНОВЫХ

Кто из старших поколений, то всякий знает про донецкого шахтёра Алексея Стаханова с шахты «Центральная-Ирмино». Он перевыполнил сменное задание в несколько раз, и по Советскому Союзу началось стахановское движение за повышение производительности труда. Так вот домик, где в посёлке Ирмино жила семья Стахановых, был наискосок от домика, в котором жила семья Моисеевых. Моисеев-старший, Максим Гаврилович, забойщиком был тоже весьма хватким, а поскольку, в отличие от новичка Стаханова, имел несколько классов школы, то, несмотря на молодость лет, был поставлен на «Центральной-Ирмино» парторгом. Правда, за месяц, кажется, до той рекордной ночной смены, был переведён на новую шахту, о чём всю жизнь потом вспоминал с улыбкой.

В горьком июле 1942, когда немцы, венгры и итальянцы навалились на Донбасс, и началось наше отступление, Моисеев-старший, затолкав жену с четырьмя мальцами в последний товарняк, остался до конца выполнять полученное задание - взрывать шахты, чтоб не достались врагу. В той жуткой неразберихе, к слову, погиб при подрыве шахты и самый старший шахтёр в их семье, Гаврила Иванович, отец Максима Гавриловича, только горевать было некогда. Четверо младших уехали на восток, как семья добиралась до места – про то отдельный рассказ, скажем только, что пришлось им из одного разбитого состава бегом перебегать в другой, а когда разбомбили и его, то ещё и в третий! Но вот дорога позади – поезд подходит к шахтерским Осинникам. Шахты, землянки, бараки… Мать по простоте душевной поведала местному начальнику всю правду, что отец в суете не оставил документов.

– А сам где?

- Остался там, взрывать…

И начальник решил, что тут не мешает проявить бдительность. Да, парторг, но всякое бывает, он не к врагу ли переметнуться задумал и остался! В общем, эвакуационные продовольственные карточки гражданке не выдавать, и точка!

- Как бабка уберегла и выходила мальцов, как она там день и ночь работала, теперь уже не спросишь, - делится её внук, кемеровский учитель-словесник Максим Викторович Моисеев, сын Виктора Максимовича. – Но неизвестность закончилась тем, что бывший парторг во всеобщей неразберихе отступления прибился к воинской части, записался в неё добровольцем и оказался на фронте. И с первого же дня начал разыскивать своих. Много чудес рассказывают про работу почты в годы войны, вот ещё одно чудо: он их разыскал!

- Дед рассказывал, - продолжает Максим Викторович, - как-то в Белоруссии заняли они большой райцентр. Он, что и всегда, первым делом в школу, нет ли карты Советского Союза? Карта висит на стене, да такая подробная, что выискал на ней Максим Гаврилович тот неведомый населённый пункт под названием Осинники. Не знал ещё, что через месяц-другой, когда война уже перевалит через самый тяжкий свой перевал, и станет более-менее понятно, на чьей стороне будет победа, стали вчерашние шахтёры получать приказы на демобилизацию, и возвращение к прежней работе. На угольный фронт! Так Максим Гаврилович Моисеев оказался в Осинниках. Дома! И больше никуда из Осинников не уезжал.

Рассказывал Виктор Максимович про ту встречу, - было ему уже целых пять лет. Когда мать объявила, что вон папка идёт, он дюже испугался незнакомого дядьки и спрятался в самое надёжное место, под стол. И слушал оттуда, как незнакомый голос всё зовёт и зовёт его к себе. А когда вылез, врезалось ещё одно воспоминание на всю оставшуюся жизнь: дядька был большой-большой и весь колючий!

И началась для Максима Гаврилович Моисеева мирная жизнь. Опять он парторг на шахте, что предполагало не очерченный никем круг обязанностей. Днём выбить в тресте «забытые» кем-то из трестовских доппайки забойщикам коксовой группы, полаяться с начальниками участков, чтоб выделили пятерых плотников (а откуда те их возьмут?) на строительство пионерлагеря к лету. Выклянчить в орсе патоки для ослабленных в детском садике. Утешить (а чем?) сирот крепильщика, - его вчера достали из завала, но к утру он умер. И не забыть, что в среду перед нарядом собрать открытое партийное собрание шахты – подписываться на заём в помощь фронту.

Будет как и всякий раз, агитация личным примером – первым подписаться на месячный заработок – а как будут четверо его домашних месяц жить, то никого не касается… Потому-то в памятные восьмидесятые-девяностые, когда стало можно всё, журналист «Кузбасса» Виктор Моисеев не пустил ни единой, кажется, стрелы в сторону КПСС. Он изнутри всё видел и знал, и оказался прав, потому что «привилегии», за которые партию тогда гробили, сегодня вызывают лишь улыбку в сравнении с тем, что имеют сегодняшние, как бы их помягче назвать…

Дополнительный пример, это начало его личной биографии: сын номенклатурного, как нам долбят сегодня, деятеля, каким был парторг ЦК пошёл в школу ФЗО – фабрично-заводского обучения. Это уже оттуда направили его, в числе других самых смышлёных, в техникум.

Моисеев к тому времени поработал на строительстве шахты «Высокая» в Осинниках, И поработал не месячишко в подручных, он профессионально управлял породопогрузочной машиной, а это профессиональный потолок в тогдашнем проходческом забое. Да и в сегодняшнем тоже, только машины сегодня другие, импортные. Выучился же Моисеев этому ремеслу в Кемеровском индустриальном техникуме (специальность – «Промышленная разработка угольных месторождений – ПРУМ»).

Другая картинка. Её рисует один из настоящих мастеров газеты «Кузбасс» - Александр Гаврилович Зайцев. Он тоже из тех, что с биографией, да ещё какой! Он был переведён в штат редакции, уже «исползав на брюхе» Мариинский, Чебулинский, Тисульский и Тяжинский районы в чине собственного корреспондента. А до того он мальчишкой военных лет точил на станке фронтовой заказ в Мариинском локомотивном депо.

 Вчерашний собкор Зайцев был поставлен заведовать отделом информации и спорта «Кузбасса», сотрудником которого оказался Витя Моисеев, что оказался в редакцию чуть раньше. И вот, новый завотделом, ничем, кроме села в журналистике не занимавшийся, откровенно жалуется подчинённому: - Ну какой из меня спортсмен? - Ладно, – выручает на правах «старика» Моисеев. – Спортом займусь я! Так и проработали они в отделе информации лет поболее десятка. А спортивная журналистика области пополнилась потом книгой «Спортивная слава Кузбасса», которую В. Моисеев подготовил совместно с В. Романовым из «Комсомольца Кузбасса»..

Это не считая газетной подёнщины. Именно тогда зародились и долго не умирали рубрики «Вчера в области», «Репортёр идёт по городу», а чего стоит «Пятый угол» по читательским письмам! Это была фельетонная сатира – жанр фельетона начисто исчез сегодня. Именно из «Пятого угла» и складывались в Кемеровском книжном издательстве книжечки типа «Утюг в апогее» самого Зайцева.

Но мы о Моисееве. Работали они в отделе душа в душу, за исключением, разве что, одного-единственного случая. Зайцев «отстегал» в газете одного браконьера, а тот возьми да окажись хорошим знакомым Моисеева! Кто был прав, сейчас уже не упомнишь, но не меньше года струной натягивал корреспондент свои отношения с завотделом, хотя, в конце концов всё уравнялось. А попутно у молодого, и, как выяснилось, талантливого, автора попросилось наружу стремление показать читателю мир своих вчерашних собратьев по шахтёрскому забою. Таким показом стал «День истины», едва ли не первая в нашей шахтёрской области книга с рассказами о шахтёрах, после знаменитой волошинской «Земли Кузнецкой». Редко пишут о шахтёрах, тема не лёгонькая, не каждый возьмётся. Моисеев вот взялся. И его же «Фартовая лава», помнится, долго выходила по воскресным номерам в «Кузбассе».

Ну, а потом (или не потом, а раньше, с первых своих газетных шагов?) начал Моисеев ещё одно дело в журналистике – тему охраны природы, за которое его сейчас поминают. Сначала это были рассказы о всяких охотничьих приключениях, он мог целый зарисовку посвятить своему любимому кобелю Караю. Простой язык, никаких претензий ни на что. Но! Первым, как мне помнится, оценил их великий человек кузбасской журналистики, тончайший психолог нашего ремесла, душевнейший человек, многолетний замредактора Анатолий Игнатьевич Бельчик. Ему выпало побыть и редактором, но ничтожно малое время: сердце остановилось, и всё!

После Анатолия Игнатьевича «Кузбасс» осиротел, кажется, он и «Кузбассом»-то быть перестал! При мудром Бельчике всё было бы у нас по-другому, но что сейчас о том! Я – о другом: именно Бельчик, прочитав первые же те зарисовочки, по сути, приказал Моисееву писать книгу! Он видел в этих рассказиках глубину и мудрость. И вышел «Ярыгин камень» о людях, которые ценят природу деятельно, они готовы не слезами обливаться, а сами защищать её. К слову, что касается Ярыгина камня, то спросите про него на переправе через Томь, вам покажут, может даже потрогать дадут с лодки, - стоит тот камень как раз посреди Томи. Как, впрочем, любую из его новелл о природе можно вот так же потрогать ладонью, и даже понюхать, как она пахнет водой или таёжным костерком. Этим они и отличались от официальной «охраны окружающей среды», которую вела в «Кузбассе» одна очень-очень правильная журналистка, закреплённая за темой.

Читаешь «нештатного» Моисеева, то видишь лося на рассвете, вот он попил из речки, поднял голову, с морды капают крупные капли, а от них круги по водной глади. Так он писал. А у «закреплённой» выходили одни только жутко правильные и жутко нудные отчёты с совещаний, и ни единой живой строчки. Но мы всё время отвлекаемся, давайте послушаем заслуженного нашего патриарха Зайцева.

«Мы всё время подтрунивали над Моисеевым, называли его ежесубботние зарисовки «Из таёжной тетради» собачьими рассказами. Но вот в итоге появилась хорошая, душевная книжка «Подарили бобрам речку». О тайге, о мужской, немногословной преданной любви к природе. Наверное, так и должно быть. Хорошая газетная работа, если, конечно, у автора есть искра божья, рано или поздно перерастёт в книгу. Что-то ведь обязательно должно волновать человека помимо газетной подёнщины. Сверх обязательной информационной дроби, хотя и «дробь» эта очень нужна, поскольку нет газеты без информации.

Кроме обязательной экономической и событийной информации придумал он себе ещё и дело для души, придумал рубрику «Сам себе мастер». Толковые, обстоятельные рассказы о том, как сложить печку, выделать шкуру, приготовить дрожжи, даже поставить русскую бражку! И пошли, хлынули на его имя письма с самыми различными житейскими просьбами. Чтобы ответить на них, ему самому приходится вспоминать домашнее детство, а то и посоветоваться со стариками, порыться в редких книгах. А лосиную охоту, шорное ремесло, пчеловодство он сам освоил на профессиональном уровне. И очерки на эти темы публиковал с весьма завидной тщательностью, и в будущем уже просматривалась книга о приобщении человека к земле, о возрождении полузабытых ремёсел, что-то наподобие великолепного «Лада» Василия Белова.

Вспоминается давняя несерьёзная история. Теперь уже много лет назад молодые писатели сколотили «флот». В летние отпуска на флагманской лодке под названием «Маруся отравилась» и на резиновых лодочках они пустились в плавание. Сначала это был родная речка Мрассу, потом неродная Хамсара, и уж совсем чужая Нижняя Тунгуска. А в начале первой навигации устроил адмирал флота крепкий, уже тогда добротный прозаик Геннадий Емельянов юнге Моисееву экзерцицию. Задал три вопроса: к какому отряду относится вобла, самостоятельным животным или подрастающим поколением вши является гнида, и каким образом размножается акула – икру мечет или ещё как? Младший юнга ответил, по мнению всего присутствующего флота, довольно точно. Командующий начал гонять новобранца по рангоуту «Маруси», по навигации, по лоции. Тот отвечал без запинки.

- Ты меня, Моисей, из терпения не выводи, - заорал тогда адмирал. – Ещё на один вопрос ответишь – на берег спишу!

Ну, а если серьёзно? Где тот последний вопрос, ответив на который можно обосноваться в тихой гавани. Жизнь, чем дальше, тем больше их задаёт. Да таких, что не вот-вот и ответишь! В том числе, конечно же и репортёру с философским уклоном В. Моисееву. И, хотя вконец замордованный газетной текучкой, он мечтал не раз бросить всё и уйти куда-нибудь на полярную Виви, в таёжную избушку – не вышло у него, не списали на спокойный берег».

Какой уж там спокойный берег, когда жизнь состоит из непрерывного движения! Было на излёте советских лет у мужиков такое повальное увлечение моторными лодками. В областном центре у старого моста до сих пор видны остатки целого городка гаражей, в которых тихо догнивают судёнышки самого разного вида. Большинство – собственного изобретения, самодельные. Бензин в нефтедобывающей державе стоил копейки, а то и даром доставался у знакомого шофёра. В Новокузнецке, помнится, один конструктор на Машзаводе даже рассчитывал винты для движителя, винт вделывался в днище, он гнал струю воды, лодке на такой реактивной тяге ничего не мешало, она летела даже по отмелям, по камешкам, даже через бревно могла перемахнуть! Так вот, Моисеев, а также фотокор и закадычный его товарищ Юра Сергеев, тот же Зайцев, или ещё кто, даже на работу в редакцию могли явиться, пропахшие растворителем, эпоксидкой и прочей химической гадостью. До полуночи доклеивали борт, чтоб в субботу – на Ажендаровский плёс.

Однажды, не отойдя как следует, от второго, кажется, инфаркта, Виктор Максимович с одним своим заединщиком начали на речке оживлять заглохший мотор у Берёзова. Друг, зная о серьёзном недуге Моисеева, поостерёг его, чтоб не усердствовал, а сам сошёл на берег, поголосовать на автотрассе, авось повезёт. Не повезло, друг возвращается и обнаруживает нашего героя на дне лодки, уже посиневшим. Чего стоило взвалить его на себя, дотащить до обочины, встать столбом на проезжей части, и увезти умирающего в областную больницу! Это верный долгу Виктор Максимович дёргал и дёргал мотор, всё завести хотел…

ПОДНЕБЕСНЫЕ ОНИ, И БОЛЬШЕ НИКАКИЕ

Отдельная глава жизни – дружба с междуреченскими туристами – там полгорода по пятницам переселяется в электрички и выбирается на Усу, на Томь, в тайгу, в горы, в том числе, на Поднебесные Зубья. Судьба просто не могла не свести журналиста-путешественника с молодым шахтёром с «Распадской» и тоже путешественником Мишей Шевалье. Того точно такая же тяга вывела из шахты, но ради другого дела – не журналистского, как Моисеева, хотя и не менее захватывающего: туризма! Ну, не могли такие люди пройти мимо друг друга, тем более, что инициатива исходила от Михаила Михайловича, который, замечено, в людях ошибается редко. И, что не менее важно, умеет ценить добро.

Впервые увидав на Поднебесных Зубьях не одного Шевалье, а целое сообщество инициативных и бескорыстных междуреченцев, Моисеев решил познакомить их с редакцией «Кузбасса». Точнее, редакцию с этим сообществом. И сегодня вряд ли есть в редакции журналист, не побывавший на Поднебесных. А начал он с того, что вывез туда Анатолия Игнатьевича Бельчика, и Бельчик с Мишей также не ошиблись друг в друге. А потом у неутомимого предводителя ребятни, который на тот момент уже командовал туристским спасательным отрядом, возникла мысль пригласить на Поднебесные Зубья не кого-нибудь, а сына знаменитого детского писателя Аркадия Гайдара. Почему именно его?

А вот почему. Шевалье, оказавшись среди ребятни, начал поглубже изучать историю Кузнецкого Алатау, и не мог не наткнуться на факт биографии Гайдара, после гражданской гонявшего по отрогам Алатау, правда, с той, хакасской, стороны, белогвардейские банды. Он командовал отрядом ЧОН, частей особого назначения, территориальных вооружённых сил, созданных именно для таких целей. Успокоиться на этом изучении деятельный предводитель ребятни не мог, конечно же, он всё разузнал про писателя, в то числе, что у него был сын.

А потом растормошил городских руководителей, и пригласили они в гости Тимура Аркадьевича Гайдара (а кто не читал повесть «Тимур и его команда», тому стыд и срам!). И тот приехал, и были встречи, в том числе в горах. И Бельчик как-то к слову вспомнил о молодой преподавательнице в его группе в Уральском университете Ариадне Павловне Бажовой, и как оживлённо откликнулся на это Гайдар: та молодая преподавательница давным-давно - его жена! К слову, кто не читал «Уральские сказы» П. Бажова, отца Ариадны, и не слышал о Хозяйке медной горы, тому тоже стыд и позор!

Чем завершить эти строчки, не стыдом же и позором? А потому завершу тем, о чём знают все. Там, в гряде Зубьев, в точно отведённом ему природой месте, в водоразделе речки Бельсу, буйных ручьёв Пихтерек с Тумуясом и чуть пониже облачка ходячего, стоит пик Моисеева, о чём говорит привинченная к камням плита. Если поднявшийся к плите встанет спиной к северу, то прямо перед собой с восторгом обнаружит всю гряду Зубьев, по левую руку – кажущийся ничуть не ниже Пухтаскыл, по правую – Кугуту и Сундук рядышком с ней. А выполнив команду «кру-гом!» он будет вознаграждён видом на Скалистые Горы. Вот такое это непростое место.

СРЕДИ ТАКИХ ИМЁН!

Само просится на белый лист такое наблюдение. Друг наш всеобщий и так мало поживший Виктор Моисеев, стал человеком добрым, честным и бескомпромиссный в главных своих поступках вот почему. Он всё время сам старался быть поближе к людям необычным, он всегда оказывался среди них, он дорожил ими, он умел учиться у них - вот всего несколько примеров.

Мы начали с пуска домны №1 Запсиба. Тот спринтерский рывок по подъездным путям состоялся в 5 часов 45 минут 27 июля 1964 года. Именно в тот ранний час, ни свет, ни заря, пробила летку бригада старшего горнового П. Инютина. Так вот Павел Ефимович Инютин был участником знаменитого «Кузнецкстроя», возводил Кузнецкий металлургический комбинат, стал Героем Социалистического Труда. Моисеев писал о нём.

А журналисты, с которыми он в тот час был? Это яркий, хотя сам по себе очень скромный парень Саша Дергачёв, талантливый фельетонист, корреспондент «Комсомольца Кузбасса». И два кузбассовца - Валентин Махалов, который стал хорошим поэтом, и будущий собкор «Известий» и писатель Пётр Ворошилов. Их ценят все журналисты, что постарше. Александр Зайцев по сей день остаётся непревзойдённым мастером не только фельетона, но и очерка - жанров высшей категории сложности, почему-то невостребованных в измельчавшей нынешней журналистике. Кроме того он, несмотря на малый возраст, всё же успел к концу войны, и даже получил довольно редкую медаль Нахимова, отслужив матросом БЧ-5 на корабле Амурской военной флотилии, которая в 1945-м, дай Бог, навсегда отучила японцев надоедливо торчать на том берегу нашего Амура-Батюшки.

Продолжим. В индустриальном техникуме он учился в одной группе с Валентином Олеником, борцом-«классиком», серебряным призёром Олимпиады-1968 в Мехико, Виктором Козько, ныне большим писателем Белоруссии и другими славными людьми. А трудовой его путь в шахте начался на горностроительном участке, и начальником того участка был Филипп Васильевич Попов, будущий зампред Кемеровского облисполкома, секретарь Кемеровского обкома и первый секретарь Алтайского крайкома партии.

Начинающим репортёром оказался Моисеев в командировке в Ленинске-Кузнецком. Ему предложили на выбор несколько коллективов, он выбрал шахту «Октябрьскую» и оказался в забое бригады, из которой только что ушёл заслуженный бригадир по фамилии А. Бзови, а на его место стал молодой парень Юра Черепов. Это был первый материал о коллективе, который вскоре станет первым на руднике, и больше не выйдет из рекордсменов. Впоследствии Герой Социалистического Труда Юрий Петрович Черепов считал, что его известность началась с репортажа Моисеева.

С Тимуром Аркадьевичем Гайдаром они в тот раз сдружились, потом и перезванивались. А Тимур Аркадьевич был в Советском Союзе журналистом из «первого списка», он работал в «Правде», в главной тогда газете страны, куда пришёл из «Красной Звезды» и потому имел воинское звание. К тому времени он стал уже адмиралом, и заведовал оборонным отделом газеты. Был в особых, товарищеских отношениях с руководителем революции на Кубе Фиделем Кастро. Подружился с ним за годы собкорской работы на острове.

Моисеев встал в строй журналистов, которые делали одну из лучших областных газет СССР. Был тогда такой неоспоримый показатель, как насыщенность издания среди населения – сколько у газеты подписчиков на тысячу жителей. Так вот, одним из таких наиболее популярных в стране по этому показателю был «Кузбасс». К слову, а среди городских газет первым по тиражу в Советском Союзе (!) был «Кузнецкий рабочий».

Наконец, об отце. Максим Гаврилович Моисеев пришёл с фронта с орденом Красного Знамени на гимнастёрке. Это «второе место» после Героя Советского Союза. А на шахте заработал ещё и орден Трудового Красного Знамени. Виктор Моисеев от каждого из этих людей хоть что-то для себя взял, рядом он был не зря!

…А Александр Гаврилович Зайцев, узнав, что сажусь за эти воспоминания, крепко надавил на меня: - Не забудь, что Миша Шевалье относился к нему, как к отцу. Это ты обязательно напиши! Вот, пишу…

                                                                                 Виктор КЛАДЧИХИН,

Город Дмитров,

Московская область.

ВИКТОР МАКСИМОВИЧ МОИСЕЕВ: ЖУРНАЛИСТ-КРАЕВЕД

Член Союза журналистов СССР, Заслуженный работник культуры РСФСР, шахтер, краевед, путешественник, Почетный гражданин Кузбасса, ветеран спорта и труда.

Виктор Максимович родился 1 марта 1939 года в городе Ирмино Ворошиловградской области (Украина). Свою трудовую жизнь начал проходчиком на шахте «Высокая» в Осинниках, а путь в журналистику – со скромной заметки в местной газете. Тридцать лет он посвятил газете «Кузбасс», героями его публикаций становились горняки, геологи, туристы.

Коллеги Моисеева отмечают, что это был скромный, честный, верный своему слову человек. И удивительно работоспособный журналист. Редкий номер «Кузбасса» обходился без материалов, подписанных его именем. Он был первым журналистом, сообщившим о забастовке шахтеров 1989 года.

Книги «Ярыгин камень», «День истины», «Подарили бобрам речку», «Спортивная слава Кузбасса», - литературное наследие Виктора Моисеева. При его активном участии вышли книги «Шахтерский характер», «Свидание с природой». Моисеев редактировал альманах «Земля Кузнецкая».

Виктор Моисеев нежно любил природу родного края. Своим оружием - журналистским пером – он боролся за чистоту кузбасских рек, за сохранение лесов, за бережное отношение к животным. Не случайно долгое время Моисеев был членом правлений областного совета по туризму и областного общества охотников. Умер Виктор Максимович 10 июня 1994 года.

ПАМЯТЬ В НАШИ ДНИ

1 марта, в день его рождения одна из вершин Кузнецкого Алатау названа его именем. Вершина находится на водоразделе рек Бельсу, Пихтерек, Тумуяс в системе природно-рекреационного парка «Поднебесные Зубья — Скалистые горы».

Установлена металлическая плита, свидетельствующая о том, что с этого моменте безыменная вершина 1919 метров высотой стала именной. На плите отлито: «Моисеев Виктор Максимович. 1.lll.39-10.VI.94. Шахтер, краевед, журналист, путешественник». Почетное право установить плиту решено было предоставить главе администрации Междуреченска Сергею Щербакову, хорошо знавшему В. Моисеева.

Источник: http://openkemerovo.ru/