Добрый взгляд на мир (памяти Валентина Алексеевича Калачинского)

(Автор – Таисия Шатская, ветеран журналистики Кузбасса).

1.

«Будьте добры» да еще «Извините, пожалуйста» — его любимые выражения. У одного из игарских ребятишек тридцатых годов — Валентина Алексеевича Калачинского — юбилей: 24 мая 2004 года ему исполнилось 80 лет.

Мы сидим на кухне его трехкомнатной квартиры в центре Кемерово, и хозяева, Валентин Алексеевич и Татьяна Ивановна, вспоминают эти далекие годы, как сказку. Учились они вместе с седьмого класса, и красота Заполярья, и строительство мощного порта для вывозки ангарского леса в Англию и скандинавские страны — всё кажется сегодня и значительным, и душевным до слез. «Может быть, потому, что это детство», — говорит Татьяна Ивановна.

Валентин приехал в Игарку с семьей раньше. В 1931 году он пошел здесь в школу. Детское воображение поразили морские суда и дороги, посыпанные опилками. В деревянном городе на болоте всюду были тротуары из досок. Удивляло короткое лето. На первомайскую демонстрацию шли в валенках, а через неделю все цвело.

Больше всего запомнилась зима, когда вставал он на лыжи и уходил на охоту. Отец разрешал брать ружье. И Валя приносил куропаток. Овраг и остров на Енисее, где он промышлял, описаны Виктором Астафьевым. Дом, где жил неблагополучный, по нынешним понятиям, Витька, был по соседству, а вот дружбы не случилось. Более того, когда дети Игарки написали Максиму Горькому письмо о том, что хотят рассказать о своем удивительном городе, среди восьми подписавших его есть - Калачинский и нет - Астафьева. И позднее среди десятков авторов книги «Мы из Игарки» тоже нет. Как признался в предисловии к одному из изданий этой книги сам писатель, его не взяли в авторы, потому что он как раз «третий год сидел в пятом классе».

Эти подробности необходимы вот почему. Нашему юбиляру и в голову не приходит с выгодной для себя стороны упомянуть о близости к знаменитости. Говорит так, как было. И еще одна его черта проявляется при этом: профессия журналиста выработала точность. Погрешить против нее почти что преступно.

Журналистом он стал именно в детские годы. Первая его заметка, опубликованная в книге «Мы из Игарки», написанной по замыслу и плану Максима Горького, поддержанной Роменом Ролланом, занимает всего десять книжных строк.

В 12 лет Валя Калачинский писал: «Мы купили маленькую свинью. Я за ней ухаживал, менял подстилку, помогал мыть и кормил ее. Она выросла хорошая и привыкла к нам сильно. Назвали мы свинью Мишкой. Когда позовешь ее по имени, она бежит, как ручная собака. Мишку я подружил с Василием Ивановичем — маленьким котенком. Баловник-котенок очень любил кататься на Мишке: заберется к нему на спину и сидит, а Мишка бегает по комнатам.

Свинья и котенок спали вместе в духовке».

2.

— Я был заядлый рыбак, уезжал на острова, собирал ягоду. Лето в Заполярье удивительное: солнце всходит и не заходит. Зимой — ночной день, идешь на лыжах — луна светит, — вспоминает Валентин Алексеевич.

Когда в классе появилась Таня, красивая девочка из интеллигентной семьи, Валя учил ее кататься на лыжах. Потом даже выжег спичкой ее имя на левой руке, да нет той руки, осталась на фронте.

Отец Алексей Николаевич, вообще-то отчим, доброй души человек, не только свою фамилию мальчику дал, не только пробудил любовь к братьям нашим меньшим, но и передал добрый взгляд на мир и на людей.

Отец был жестянщиком в мастерских Игарки и писал заметки в местную газету «Большевик Заполярья», где стал со временем заведующим отделом промышленности. В этой газете, кстати, опубликован первый рассказ Виктора Астафьева.

17 июня 1941 года прошел у Тани и Валентина выпускной вечер, а через пять дней началась война.

У выпускников была прекрасная подготовка. Игарка славилась своей библиотекой и театром, возглавляемым Верой Пашенной. Литературу преподавал известный позднее поэт Игнатий Рождественский, математику — необычайной доброты человек Иван Максимович с природным математическим даром. Поехал Валентин с другом в Свердловск и поступил в индустриальный институт. Было ему 17 лет. Немного поучился — начался комсомольский призыв на фронт.

Попал на курсы радистов для танковых бригад. Отправили в Москву, потом в лагеря, из которых всех ребят разбирали, а его все обходили до тех пор, пока не исполнилось 18 лет. Относились как к сыну. Уже в 1942 году попал в 62-ю танковую бригаду, а с нею — на фронт.

Месяца не пробыл на фронте, когда был ранен в правую руку. «Наш танк шел головным, другие выскочили, а мы, командир, я и разведчик, остались. Впереди — немецкие окопы», — вспоминает Валентин Алексеевич. Первая пулеметная очередь не задела, а вторая... «Пулевое ранение — это ничего, — замечает, — вылечили и снова отправили на фронт».

«На этот раз только пришел — обстрел. Прямо над головой разорвался снаряд. И меня по руке осколком — теперь уже по левой, и вторым — по ней же», — заключает. Слышит, кричат: «Калачинского убило!» «Нет, не убило, раз слышу», — сообразил.

Ребята перевязали Валентину руку и отправили его в полевой госпиталь. Шел пешком, сколько километров, не знает. Помнит одно: ранен в одиннадцать утра, по дороге терял сознание и очень хотел пить, добрался ночью. И сразу — на операционный стол.

Вернулись к Тане письма, что писала на фронт Валентину, и его документы (видно, ребята достали из оставшегося вещмешка). Убит? Тяжело ранен? Никакого сообщения. Боялась идти к его матери. Чем делиться? И вот письмо из госпиталя: «Жив!» А 9 апреля 1944 года последним самолетом (в Игарке еще зима, а в Красноярске — оттепель) прилетел сам Валентин.

Пошел в горком комсомола вставать на учет, а его там попытались оставить работать. Местный редактор Екатерина Ефремовна Шилова мучилась одна с выпуском газеты: отца Валентина направили в военизированное ведомство. Он-то и посоветовал сыну: «Газета — это дело, а там — болтовня». Так стал Валентин ответственным секретарем и единственным корреспондентом. В редакции не было машинистки. Рукописи шли прямо в набор: выработался идеально понятный почерк, экономный подход к тексту — ни слова лишнего.

3.

Уже женатым уехал Валентин Калачинский учиться в Уральский государственный университет на отделение журналистики, одновременно устроился работать в молодежную газету Свердловска «На смену», где назначили его, коренного горожанина, заведующим отделом сельской молодежи. Добросовестно потянул новое дело.

Далее Валентин Калачинский — корреспондент «Комсомольской правды» по Красноярскому краю, затем по Кузбассу.

Скромность этого человека чрезмерна. Будучи корреспондентом по Кузбассу, Валентин Калачинский первым открыл имя Веры Волошиной, написал и опубликовал как всегда точный и емкий материал в «Комсомольской правде» еще в 1957 году. Ни разу не напомнил об этом. А Георгий Фролов, издавший не одну книгу о нашей героической землячке, непременно упоминает в каждом издании, что поиски начал, прочитав ту давнюю публикацию Валентина Калачинского в «Комсомольской правде». Была в его судьбе и «Советская Россия». Был и «Кузбасс». Если в 12 лет стал Валентин Калачинский одним из авторов книги «Мы из Игарки», то спустя несколько десятилетий вполне бы мог написать книгу «Мы из «Кузбасса»:

- Редакция газеты «Кузбасс» у меня никогда не выходит из памяти. Как будто это родной дом. И все ребята — как родственники. В шестидесятые годы был прекрасный коллектив. Все зависело от главного. Николай Яковлевич Троицкий создал такую атмосферу. Он вроде и жесткий был, но внутренне внимателен к каждому и каждому знал цену. Во-первых, это человек с головой, во-вторых, справедливый. Большая школа — наши планерки, когда говорили открыто, делились задумками. Никто ни на кого не давил. Редактор давал свободу каждому. И люди раскрывались с лучшей стороны. Петя Аносов досконально знал село. Саша Ивачев — педант, человек с крепким характером, но крепко и писал. Интересные люди. Каждый отвечал за свое дело, и все были товарищи. Часто за город ездили, что тоже помогало лучше узнать друг друга. Молодежь стала прибывать — образованная, способная. Была возможность каждому выложиться.

С энтузиазмом говорит Валентин Алексеевич о других. А о себе? Приходится буквально вытягивать признания. Он краснеет, смущается. И опять:

- В промышленном отделе, которым я руководил, были своеобразные люди, у каждого свой характер: Кузьма Королев, Володя Кузнецов, Володя Матвеев. Их привлекали крупные предприятия. Это понять можно. А я старался поехать на тихие, скромные, где еще не был.

У него не было врагов, потому что он принимал людей такими, какие они есть. Даже о единственном корреспонденте, с которым случались непростые объяснения, говорит: «Просто у этого человека свое отношение буквально ко всему».

Заслужить любовь коллег-журналистов не просто. Однако были в нем нужные для этого профессиональные и человеческие качества. Он заслужил признание и любовь не только коллег, но и читателей, что куда дороже. Его помнят строители железной дороги Новокузнецк — Абакан и рабочие цинкового завода Белова. Он побывал на всех шахтах и заводах Кузбасса.

Дело, конечно, не только в том, что на карте Кузбасса не осталось для него «белых пятен», то есть таких мест, где не бывал. Куда значительнее, что его возвращения ждали, потому что целью своего корреспондентского труда он считал помощь людям, решение выявленных проблем. В годы активной журналистской деятельности Валентина Калачинского была в почете рубрика «Меры приняты».

Еще дороже кажется теперь, на расстоянии лет, то, что журналист становился нужен людям, к которым ездил. Как поется в песне, «...Братом был, товарищем и другом людям, накануне незнакомым». Когда отмечалось восьмидесятилетие «Кузбасса», Валентин Алексеевич написал как всегда немногословный очерк «Встреча». Как раз об этом. Встретился случайно в автобусе с человеком, о котором когда-то писал. Узнали друг друга. И появилась потребность общаться. Стали встречаться.

В любом деле, а в журналистском, особенно, главное — человечность, а ее-то как раз Калачинскому не занимать. Он прост, открыт, доброжелателен и на работе, и на рыбалке, и в загородной поездке за ягодами-грибами. Ему свойственно чувство товарищества.

Таисия Шатская,
Книга «Журналистика Кузбасса: строки истории»,
Кемерово, 2008г.